"Всякие Зуаби"
Фото: walla.co.il
"Всякие Зуаби"

Попробуйте поломать голову над тем, каким образом арабские граждане могут быть равными в стране, утверждающей, что она является «национальным государством еврейского народа»? Явная или скрытая дискриминация пронизывает практически всё общество.

ЕДИНСТВЕННЫМ до сих пор вкладом Яира Лапида в израильский фольклор стали его слова, что он не станет блокировать Биньямина Нетаньяху, чтобы не оказаться в одной компании «со всякими зуаби». Тут нашим зарубежным читателям нужно кое-что объяснить. «Зуаби» – это большая «хамула» (многочисленное арабское семейство), живущее в Назарете и его окрестностях. Еще в первые дни Израиля некоторые члены этого семейства были избраны в Кнессет от сионистских партий или арабских фракций, связанных с этими партиями.
 
В настоящее время депутатом Кнессета, носящим это достойное имя, является госпожа Ханин Зуаби, 44-летняя представительница арабской националистической партии "Балад". Основатель этой партии, Азми Бишара, покинул Израиль после того, как его обвинили в нарушениях в области безопасности. Он сказал, что, страдая тяжелой формой диабета, он не может позволить себе отправиться в тюрьму.
 
Ханин, однако, стала самостоятельным объектом ненависти. У нее особенный талант играть на нервах израильтян-евреев. Она намеренно ведет себя вызывающе, не лезет за словом в карман и приводит их в бешенство. Однажды во время ее выступления с трибуны Кнессета одна из штурмовичек Авигдора Либермана чуть не вцепилась ей в волосы. Ханин и бровью не повела.
 
Но главное ее притязание на свою долю славы (или ненависти) связано с дерзким решением отправиться в плавание на турецком судне «Мави Мармара», намеревавшемся прорвать блокаду Газы и доставить туда гуманитарные грузы. Инцидент, в ходе которого израильские спецназовцы убили 9 турецких активистов, разразился в Израиле бурей страстей. На Ханин Зуаби поставили клеймо предательницы. Многие арабские граждане были восхищены ее отвагой, не оказав, однако, ее партии достаточной поддержки, и на недавних выборах «Балад» потерял одно место. Сама Зуаби, однако, свое кресло в Кнессете сохранила и стала излюбленным объектом ненависти. В недавно появившейся статье видный израильский журналист поместил ее фото рядом со снимком Сары Нетаньяху, назвав этих женщин двумя самыми ненавидимыми в Израиле: одна слева, другая – справа.
 
Поэтому, если бы Лапид отказался сотрудничать с самой Ханин, мало кто из израильтян стал бы ему за это пенять. Бурю протестов вызвал небольшой стилистический нюанс: Лапид отказался от сотрудничества не с Ханин Зуаби, а, обобщив предмет, «со всякими зуаби». Но это уже означало – со всеми членами трех арабских партий в Кнессете.
 
«Расист!» – закричали со всех сторон, «Недопустимо!» «Не потерпим!»
 
ЭТИ ВЫКРИКИ могли бы показаться искренними, если бы не одно обстоятельство: при всех усилиях по формированию новой правительственной коалиции, ни у кого и мыслях не было включить в нее «арабские» партии.
 
Есть три «арабские» партии (слово «арабские» взято в кавычки, потому что одна из них, коммунистический «ХАДАШ», включает и еврейского депутата, широко известного Дова Ханина. Но избиратели этой партии почти исключительно арабы, и число отданных за нее еврейских голосов на этих выборах сократилось).
 
Члены арабских партий существуют фактически в парламентском гетто. Они ведут деятельность как и другие члены Кнессета, обладают всей полнотой прав, один из них является заместителем спикера и председательствует на сессиях. Теоретически арабские депутаты имеют право произносить речи на арабском языке, хотя все предпочитают иврит.
 
Но они отделены от своих коллег стеклянной стеной. Между еврейскими членами Кнессета существует молчаливое согласие не включать их в коалиции. Ближе всего они подошли к правительству в 1993 году, когда Ицхак Рабин должен был заручиться их поддержкой, не включая их, однако, в коалицию.
 
Без этого Ословское соглашение никогда не было бы заключено, а Рабин не был бы убит. Самое яростное обличение политики Рабина состояло в том, что у него не было «еврейского большинства» и что с помощью арабских фракций он отдал нашу Богом завещанную землю. Одним из самых яростных его обвинителей был Биньямин Нетаньяху.
 
МОГУТ задать справедливый вопрос: как случилось, что арабы вообще оказались в Кнессете?
 
Это отнюдь не было предопределено. В конце концов, в израильской «Декларации независимости» новое государство было определено как «еврейское». Почему же арбам было позволено участвовать в проведении законов еврейского государства? Как они вообще стали его гражданами?
 
Об этом в 1948 году на тайных совещаниях об образовании еврейского государства велись жаркие дискуссии. Окончательное решение принял Бен-Гурион. Его заботило мировое общественное мнение, особенно в период, когда Израиль добивался принятия в ООН. Бен-Гурион был политиком, и умело сочетал национальные интересы со своими собственными.
 
Первый Кнессет был избран в январе 1949 года, когда еще шла война. (Я помню, что проголосовал тогда у армейского лагеря для выздоравливающих, где залечивал свои раны). В то время арабы, остававшиеся в Израиле после массового бегства и изгнания, находились под «военным управлением», и жизнь каждого араба в любой мелочи зависела от воли начальника военной администрации.
 
Бен-Гурион позаботился о том, чтобы арабские граждане, обладая свободным правом голоса, проголосовали за его партию «Мапай». Старейшинам семейных каланов дали понять, что если они не проголосуют, как надо, всем им придется худо. Каждому из старейшин сказали, как должны проголосовать его люди: сколько голосов они должны отдать за «Мапай» и сколько за арабские партии, созданные «Мапаем» для этой цели, что позволило без труда проследить, как проголосовала каждая «хамула».
 
Без этих подневольных голосов Бен-Гуриону было бы трудно составлять коалиции в течение всех 15 лет своего правления.
 
ПОСЛЕ Накбы в войне 1948 года примерно 200 тысяч арабов, оставшихся на территории Израиля, находились в состоянии шока. У них не было ни средств, ни решимости противодействовать власти каким бы то ни было образом. Единственным исключением были коммунисты. Во время войны 1948 года сионистское руководство тесно сотрудничало со Сталиным, от которого оно получило почти всё свое оружие. Союз продолжался несколько лет, пока Израиль не укрепил свои связи с Западом, а сталинская антисемитская паранойя не положила конец этой связи.
 
К тому времени коммунистическая партия укрепила свои позиции в арабской общине Израиля, став практически арабской партией, хотя Москва требовала по своим собственным соображениям, чтобы ее генеральным секретарем был еврей. Отношения между партийным руководством и правительством были полны противоречий – коммунистическую партию терпели из-за израильских связей с Москвой, но «Шин-Бет» иногда преследовал ее как «пятую колонну».
 
Поскольку все другие арабские партии (кроме упомянутых «квислингов» из «Мапая») были отверженными, коммунистическая партия получила на арабской улице почти полную монополию. Ее мертвая хватка в арабских городах и поселках была столь же прочной, что и хватка «Мапая» на еврейском населении до 1977 года. Горе арабу, который отважился бы воспротивиться ей!
 
Бен-Гуриона выставили из его собственной партии в 1963 году, и официальное отношение к арабским гражданам становилось более либеральным. «Военное управление» было официально отменено в 1966 году (одно из моих первых голосований в Кнессете). Со временем было разрешено создание новых арабских партий, и они вошли в Кнессет. Отношения между арабами и государством вошли в новую фазу, которую очень трудно определить.
 
ИЗРАИЛЬ был официально основан как «еврейское и демократическое государство». Некоторые считают это оксимороном: если оно еврейское, то никак не может быть демократическим, а если демократическое, то не может быть еврейским. Официальная доктрина утверждает, что государство еврейское по своему характеру, но что все его граждане пользуются (или должны пользоваться) равными правами. Израиль, по существу, никогда и не пробовал разрешить это основное противоречие: каков статус национального меньшинства в государстве, полностью отождествившим себя со своим большинством? Попробуйте поломать голову над тем, каким образом арабские граждане могут быть равными в стране, утверждающей, что она является «национальным государством еврейского народа»?
 
Ни в «Законе о возвращении», который распространяется только на евреев и их потомков, ни в «Законе о гражданстве», проводящем четкие различия между евреями и неевреями, ни в десятках подзаконных актов, наделяющих привилегиями «лиц, на которых может распространяться Закон о возвращении» – никакого реального равенства нет. Явная или скрытая дискриминация пронизывает практически всё общество.
 
Многие израильтяне утверждают, что дискриминация возмущает их, отмечая при этом, что другие демократические страны относятся к своим национальным меньшинствам не лучше.
 
ТЕПЕРЬ подрастает третье поколение «израильских арабов». Они более не запуганы властями, но живут в душевной раздвоенности. Гордо называя себя палестинцами и поддерживая борьбу палестинцев на оккупированных территориях, они во всё большей степени становятся израильтянами. Еще один Зуаби, многолетний член Кнессета Абд аль-Азиз сложил фразу: «Моя страна ведет войну с моим народом». Самый знаменитый в настоящее время арабский депутат Кнессета Ахмад Тиби, бывший одно время советником Арафата, на мой взгляд, и по характеру, и по поведению, самый истинный израильтянин изо всех членов Кнессета.
 
Арабы в действительности гораздо глубже, чем осознают многие, интегрированы в израильское общество. Евреи в государственных больницах часто не знают, что лечащие их врачи или медбратья – арабы. На футбольных матчах еврейских и арабских команд еврейские хулиганы орут: «Смерть арабам!», а их арабские соперники: «Аллах Акбар!»
 
Несколько лет назад Либерман предложил передать арабские городка и поселки вблизи границы с Западным берегом будущему палестинскому государству в обмен на еврейские поселения на Западном берегу с другой стороны границы. Среди арабов поднялась буря возмущения. Ни один из арабских представителей эту идею не поддержал.
 
И всё же нарастающее озлобление арабских граждан побуждает арабских членов Кнессета занимать всё более крайние позиции и выступать со всё более резкими высказываниями, а еврейские политики правового крыла становятся всё более откровенны в антиарабском расизме. И пропасть между двумя лагерями в Кнессете не сужается, а расширяется.
 
Поэтому когда Лапид, ловко подыграв распространенным мнениям, ввернул словцо о «всяких зуаби», Ханин Зуаби, несомненно, ощутила себя польщенной.

counter
Comments system Cackle