Zahav.МненияZahav.ru

Понедельник
Тель Авив
+24+15

Мнения

А
А

Как две еврейки-лесбиянки пережили Холокост

Две еврейки, да еще лесбиянки, к тому же из Америки - они не должны были уцелеть в оккупированной нацистами Франции. Но Гертруде Стайн и ее подруге Алисе К. Токлас это удалось. Как?

800px-Alice_B2
Фото: Wikipedia

Я считаю, Гитлер заслуживает [нобелевской] премии мира за то, что устраняет все элементы соперничества и борьбы в Германии. Изгоняя евреев, а также демократические и левые элементы, он удаляет все, что подстрекает к подобным действиям.

Гертруда Стайн, 1934

Две еврейки, да еще лесбиянки, к тому же из Америки - они не должны были уцелеть в оккупированной нацистами Франции. Но Гертруде Стайн и ее подруге Алисе К. Токлас это удалось. Как? С этого вопроса начинается книга Джанет Малькольм - серьезное биографическое исследование, больше похожее на увлекательный роман.

У русского читателя имя Гертруды Стайн ассоциируется с парижской богемой начала ХХ века и с известным портретом работы Пикассо. Писательницу-модернистку в наши дни никто не читает. Большинство помнит только ее цитату: "Роза есть роза есть роза". Да еще "потерянное поколение" - это тоже она придумала. Но главным творением Гертруды Стайн стали не книги, а ее бурная жизнь.

800px-GertrudeStein1
Портрет Гертруды Стайн, Пабло Пикассо, 1905. Фото: Wikipedia

 

В течение почти всей первой половины ХХ века американка Гертруда Стайн притягивала к себе богему тогдашней столицы культурного мира. Ее друзьями были великие французы - Матисс, Ренуар, Сезанн, великие эмигранты - Пикассо и, разумеется, тысячи американцев - от Хемингуэя и Дос Пассоса до "пряничных мальчиков" - военных Первой и Второй мировых войн.

В биографии очень многое зависит от биографов. "Почти все, что мы знаем, - пишет Малькольм, - мы знаем в лучшем случае отчасти, и почти все, что нам говорят, меняется с каждым следующим пересказом". 

И биографию Алисы, и мемуары Гертруды Стайн автор считает попытками запутать читателя. Но при помощи постмодернистской деконструкции текстов критик помогает понять мотивы своей героини. Поразительна история с поэмой, из которой Стайн по требованию подруги убрала все упоминания слова may (что по-английски означает месяц май или "возможно"). Не для того, чтобы улучшить поэму. Наоборот, от этого громоздкий и малопонятный текст стал еще труднее для восприятия. Но так - Мэй - звали женщину, с которой Гертруда жила до встречи с Алисой. Автор низвергает не только миф о гениальной и беззащитной Гертруде и Алисе, окружавшей ее заботой, но и другие мифы ХХ века.

800px-Alice_B1
Алиса Токлас. Фотография Карла ван Вехтена, 1949 год. Фото: Wikipedia

 

Вопрос, с которого начинается книга, - как героини выжили во время Холокоста? - подразумевает прокурорское: "Почему уцелели?" Но вопрос этот оказывается провокационным лишь в современном нарративе о Холокосте. Множество американцев и британцев пережили Вторую мировую войну в странах с фашистским режимом, и даже в самой Германии. Лесбиянок нацисты не преследовали. Две состоятельные пожилые женщины в маленьком французском городке в 1940-е годы, - в их совместной жизни было гораздо меньше сексуального подтекста, чем представляется сегодня, в современной Америке, настолько озабоченной "семейными ценностями", что дискуссии об однополых браках становятся темой президентских выборов.

С еврейством Стайн еще сложнее. Ее космополитизм выглядит показным. В текстах писательницы встречаются слова на идише, понятные в Нью-Йорке, но совершенно неизвестные в "белой протестантской Америке". К тому же, писательница не видела смысла бежать из Франции. Она вспоминает, как в самый разгар депортаций ее адвокат предупредил о грозящей опасности и посоветовал, пока не поздно, покинуть Францию. "Мы посмотрели на наш большой дом, на преданных слуг, - пишет Стайн. - И подумали, что никуда не будем уезжать".

Да и зачем? Гертруда принадлежала к большой группе европейских интеллектуалов-модернистов, симпатизировавших если не нацизму, то фашизму, как Маринетти в Италии или Селин во Франции. До Второй мировой войны многие интеллектуалы-евреи искренне верили в фашистские идеи и страстно желали победы этих идей. (Хотя вынесенную в эпиграф цитату Стайн многие воспринимают как иронию писательницы, - прим. ред.).

Все это непостижимо с точки зрения современных - и особенно американских - представлений о Холокосте. Но писательница действительно не скрывала своей поддержки фалангистов Франко в Испании, да и среди французских фашистов у нее было много почитателей.

Жизнь сложней любых схем, и в последнее время появляется все больше историй о том, как фашистские главари, запятнавшие себя кровью невинных жертв, спасали и защищали "своих" евреев. Даже патологический антисемит Гитлер предложил еврею Имре Кальману - своему любимому композитору - стать "почетным арийцем".

Ангелом-хранителем двух женщин стал Бернар Фай - руководитель Национальной библиотеки, утонченный интеллектуал и ультраконсервативный католик. После войны он был приговорен к пожизненным каторжным работам за участие в уничтожении 500 франкмасонов. Автор обращается к малоизвестным мемуарам Фая, где он рассказал, как опекал женщин, "чтобы никто их не беспокоил, и чтобы всегда у них в достатке было угля для печки".

Гертруда Стайн, возможно, и не знала, кому обязана покровительством. Зато знала Алиса Токлас. Она помогла бежавшему из тюрьмы в 1951 году Фаю, обеспечив его деньгами, - для этого пришлось продать принадлежавшие ей картины Пикассо. Позже она добивалась амнистии Фая. Рассуждения критиков книги о "ручных еврейках антисемита и фашиста-аппаратчика" и о том, что фашизму надо было сопротивляться всеми силами, возможно, верны в рамках современного восприятия Холокоста, но они не могут отразить сложности и полноты жизни.

Я намеренно погрешил перед истиной, когда назвал единственной известной фразой Гертруды Стайн ее слова о розе. Хрестоматийно как раз другое, предсмертное ее высказывание. В полуобморочном состоянии от уколов морфия, умирающая Гертруда спросила Алису о заключении врачей: "Какой ответ?". Алиса молчала. Гертруда усмехнулась и сказала: "Хорошо, тогда надо спросить: а какой вопрос?".

Оставленные без ответа вопросы, то, что предстоит спросить, - все это умело вплетено в повествование. Книга служит замечательным инструментом деконструкции, позволяющим понять мифологический характер многих хрестоматийных историй и канонических биографий. "Что мы делаем с фактами? - спрашивает Малькольм. - Мы ими занимаемся".

Источник: Хадашот

Метки:

Читайте также