Но оно, как и ответные удары российских военных по Киеву, указывает на тренд, который с недавних пор почему-то принято оспаривать: конфликт разрастается, а не идет на спад, и его последствия для обеих сторон становятся все тяжелее.
Я не буду сейчас рассуждать о перспективах переговоров с Путиным о заключении мира: выдвинутые им условия, даже если часть из них окажется домысленными, не оставляют надежд на принятие их ни Киевом, ни его западными партнерами - остановлюсь лишь на положении, в котором сегодня находятся "искренне стремящиеся к миру" соперники.
Неудобная война
Экономическая ситуация в России к концу пятого года войны выглядит устойчивой. Так или иначе стоит признать, что обвального спада или гиперинфляции не случилось; бюджет продолжает наполняться, хотя и с проблемами; экспортные доходы в нынешнем году окажутся на 16-20% больше прошлогодних.
Еще меньше опасений вызывает политическая обстановка: террор против несогласных делает свое дело, и никаких признаков серьезного протеста не заметно. ВПК работает на полную мощность, каналы поставки необходимых комплектующих из-за рубежа скорее расширяются, чем перекрыты. Уровень жизни населения - а особенно ее качество - в этом году начал снижаться: эксперты указывают на сокращение сбережений, стагнацию потребительского спроса и многие другие признаки этого; но в этом аспекте скорее первые годы войны выглядели аномальными, чем нынешние. Вывод, что Кремль может продолжать войну, не вызывает у меня сомнения - вопрос лишь в том, насколько комфортно.
А вот с этим есть проблемы.
Война затрагивает все бóльшую часть населения - на психологическом, бытовом и финансовом уровне. Усталость общества в последние месяцы резко растет - и это отмечают все социологические службы. Люди хотят мира не из-за своей нравственной позиции, а потому, что не видят у продолжающейся войны ни смысла, ни перспектив завершения - а подобная "движуха" как таковая никого не вдохновляет. В 2026 году война, вероятно, впервые с ее начала стала банально неудобной миллионам людей: за год были нанесены сотни ударов по промышленным предприятиям и инфраструктурным объектам, бензиновый кризис летом затронул почти все регионы страны и в ближайшее время может вернуться; повсеместно парализован мобильный интернет и введена жесткая цензура контента; в 2026 году почти половина авиарейсов в России вылетала с опозданием, а в октябре каждый четвертый задерживался больше чем на час; власти начинают контролировать денежные переводы и приходят за неуплаченными до десяти лет назад налогами и сборами. В конце 2000-х я говорил, что Россия представляет собой относительно свободное и комфортно живущее общество под авторитарным контролем, который его не так чтобы беспокоит - эта реальность сейчас уходит в прошлое.
Но мириться с войной можно
Существует и экономическая проблема, вызываемая демотивацией предпринимательского (в широком смысле) класса. Крупный бизнес стремится по мере сил поддерживать текущую активность, но о расширении и инвестициях не идет и речи: отъем собственности стал повседневным процессом, который обесценивает любые активы ниже их восстановительной стоимости: поэтому снижение инвестиций в этом году на 8,5% - это только начало.
Наступление на малый бизнес, вызванное не столько потребностями в дополнительных налогах, сколько принципиальным отношением Кремля к предпринимателям как к "жуликам", может вызвать обвал легального бизнеса, о котором только что предупреждал Александр Шохин. Сокращающиеся бюджетные доходы приводят к "оптимизации" штатов и потенциальному росту безработицы.
Устойчивость системы в первые годы войны была обусловлена прежде всего гибкостью экономики и бизнеса, повторить ее под чиновничьим контролем невозможно. Кроме того, само чиновничество, которое считало себя главным бенефициаром "коммерческого государства", уже не чувствует себя в безопасности, учитывая масштабы "антикоррупционной" кампании, количество отнимаемого у собратьев имущества и будучи к тому же лишено возможностей бегства.
Стоит вспомнить также и военную тему: даже если поставки оружия и не вызывают сомнения, как и способность государства платить армии, желание деклассированных элементов пополнять истребляемое на фронте стадо явно снижается. В отличие от Украины, жесткие формы массовой мобилизации остаются в России практически нереализуемыми, "точечные" вызывают значительное беспокойство, а отказ от повышения выплат военным, вероятнее всего, был связан с ожиданием завершения конфликта (о чем говорят и некоторые чиновники). Никакого "резервного" варианта у Кремля нет - это мы видели на примере того, что после выборов не случилось ни ожидавшейся многими мобилизации, ни изменения системы финансового стимулирования потенциальных самоубийц в рамках "смертономики".
Вывод, который я могу сделать из всего сказанного, сводится к тому, что российские общество и бизнес хотят завершения войны, но готовы смириться с ней еще на некоторое время, если поверят в реальность ее завершения, а не эскалации. Послав "городу и миру" противоположный сигнал, Кремль пошел на большой риск - пожалуй, на самый большой с осени 2022 года. Он вряд ли столкнется с общественным протестом, но перспектива как социального, так и внутриэлитного саботажа выглядит почти неизбежной.
Чужие деньги
С украинской стороны дела обстоят ненамного лучше. Здесь основная проблема - в отличие от России, - что Украина не может обеспечивать войну своими силами ни финансово, ни материально. Дефицит госбюджета Украины на 2027 год запланирован в размере 15% ВВП, а государственные заимствования, которыми он покрывается, более чем на ¾ должны поступить из внешних источников. Расходы на оборону составляют от 26% ВВП (минимум для Сил обороны, установленный СНБО) до почти 44% ВВП (все расходы госбюджета на сектор безопасности и обороны).
Украина хотя и производит все больше вооружений, остается полностью зависимой от союзников в самых дорогих и критических системах, прежде всего в противоракетной ПВО и обеспечении спутниковой связи. Более того, финансируемые западной помощью бюджетные расходы обеспечивают значительную долю общего платежеспособного спроса в экономике, без которого нынешнее функционирование ориентированных на гражданское потребление отраслей также станет невозможным.
Между тем, несмотря на надежды, связанные с победой демократов на выборах в Конгресс, устойчивое поступление средств не гарантировано: пока источники покрытия дефицита бюджета Украины на 2027 год в сумме 1,5 трлн гривен (около 14% ВВП) так и не определены. Бюджет ЕС на 2028-2034 годы, который канцлер ФРГ Фридрих Мерц пытается принять со значительным опережением графика до конца весны, во многих странах блока не вызывает энтузиазма именно по причине финансирования Украины. Некоторые члены ЕС уже заявили, что не примут участия в этой программе - и нет сомнения, что Кремль очень надеется на развал стоящей за Украиной западной коалиции. Таковой не кажется мне наиболее вероятным сценарием, но усталость от финансирования войны в Европе растет и будет расти.
Кроме того, война на истощение и стабилизация на фронте заставили ВСУ перейти к атакам против российской тыловой инфраструктуры, и этот выбор не вызывает вопросов: так можно нанести противнику самый значительный ущерб самым недорогим образом. Россия отвечает ударами по тылу Украины - но атакует не только (и не столько) производственную инфраструктуру, сколько города, транспортные и логистические центры, а также энергетические объекты, и разрушения торговых сетей - типа того же "Эпицентра" - выглядят значительнее, чем потери Wildberries или Ozon. Украина потеряла не менее 50% электрогенерации, и отключения целых регионов становятся обыденными: в день удара по Керченскому мосту количество домовладений и квартир, в которых отключался свет, приблизилось к миллиону. В Киеве городские власти - даже если корректировать их действия на фактор политического противостояния с Банковой - говорят о неготовности города к воздушным налетам. Многие жители ожидают столь сложную зиму, что предпочитают переезжать в западные регионы страны или на время отправляться в ЕС, а чиновники ООН, осуждая российские удары, говорят о вероятности гуманитарной катастрофы в случае их продолжения на протяжении большей части зимы, которая пока еще и не началась.
Компромисса не видно
В отличие от России, в Украине заметны и проблемы управляемости - как по причине коррумпированности власти и видимого конфликта различных ее группировок, включая силовые, так и из-за сопротивления общества продолжающейся мобилизации; иногда эти проблемы как бы накладываются друг на друга, как это наблюдалось в недавнем противостоянии под Киевом. Активность украинского общества, наблюдавшаяся в этом году неоднократно, ограничивает произвол власти, но остается фактором высокого риска во время войны.
Наконец, если российское общество ощущает усталость, ведя при этом по большей части привычную жизнь, то из Украины с 2022 года уехало и остается за рубежом не менее 5,8 млн человек, или около 14% довоенного населения, в отличие от российских 1-1,3 млн, или менее 1%. По мере затягивания войны все большая часть этих людей укореняется в новых странах пребывания, делая вероятность возвращения если не минимальной, но ограниченной, что ставит под вопрос все красивые планы послевоенного возрождения страны. И хотя я скептически отношусь к пророчествам, что президент Украины Владимир Зеленский не удержится у власти до окончания войны, сколько бы она ни продолжалась, напряжение в украинской властной системе сегодня весьма высоко и продолжает расти. Заявления, что Киев стремится к миру, выглядят искренними, хотя твердость позиции украинского руководства во многом напоминает неизменность кремлевских требований.
С конца 2025 года, когда мне показалось, что американские усилия могут привести по крайней мере к перерыву в конфликте, у меня не было особых надежд на его скорое завершение - и их нет и сейчас. Стороны занимают совершенно непримиримые позиции, и я не вижу, каким образом между ними может быть найден компромисс: российские требования направлены не на создание новой системы европейской безопасности, а на полный демонтаж любых механизмов обеспечения защиты тех стран, которые Кремль включает в свою "зону влияния"; украинские условия несовместимы с возможностью Москвы отчитаться о "достижении целей СВО". Война продолжится, и в 2027 году критически важным станет готовность как российского, так и украинского обществ к ее продолжению.
Читайте также
Собственно, именно поэтому я и говорю о наступлении "последних времен". "Война на истощение" рано или поздно приводит к истощению, и это исторический факт, вопрос только в том, каков "порог". Положение в обеих воюющих странах отчасти схоже с заключительной фазой Первой мировой войны, когда при отсутствии подвижек на фронте социальное и экономическое положение "слабых звеньев" того глобального противостояния обеспечивало возникновение революционной ситуации. Нечто похожее может стать причиной завершения и нынешнего конфликта - с той лишь разницей, что до революции сегодня вряд ли дойдет как в Украине, так и в России: общества в наше время более управляемы, а элиты более осторожны, сигналы угрожающей неустойчивости будут "считаны" заранее.
Как же тогда может выглядеть наступление мира, пусть и временного?
Мир не может быть достигнут через широкие переговоры о "паневропейской безопасности". Все, чего сейчас можно достичь и чего было бы на ближайшее время достаточно, сводится к постепенному снижению интенсивности ударов по тылам и противостояния на фронте. Подняв градус до нынешнего уровня, стороны могли бы через посредников уведомить друг друга об отказе от некоторых шагов - начиная от атак на транспортную инфраструктуру и далее к энергетическим объектам, операциям на передовой или диверсиям против отдельных лиц на территории друг друга. Такая тактика не предполагает отказа от каких-либо требований или условий ни с одной из сторон, но может привести к существенной деэскалации, в идеале - до состояния, наблюдавшегося вдоль линии разграничения в 2016-2019 годах. Обеспокоенность каждой стороны возможным военным усилением другой в продолжение фактического перемирия стала бы залогом сохранения потребности в серьезных переговорах - но таковые велись бы в куда более спокойных условиях и уже поэтому имели бы больший шанс на успех.
Разумеется, я отдаю себе отчет, что вероятность такого развития событий исходя из нынешней "диспозиции", не выглядит значительной, но, боюсь, альтернатива - только серьезные социальные потрясения в обоих воюющих странах.