О том, каких целей удалось добиться, может ли иранский режим по-прежнему поддерживать своих прокси, как изменились цели американской операции на Ближнем Востоке, а также, возможно ли возобновление протестов в Иране, редакция RFI на русском поговорила с востоковедом, экспертом NEST Centre Русланом Сулеймановым.

RFI: Сначала переговоры между США и Ираном остановили военную операцию, а накануне вечером вступило в силу перемирие между Ливаном и Израилем. Насколько хрупкие эти договоренности и чего следует ждать в краткосрочной перспективе?

Руслан Сулейманов: В каждом случае, безусловно, мы говорим о хрупком перемирии, потому что нет никаких гарантий их соблюдения, нет никакой третьей стороны, которая обеспечивала бы непосредственно на земле соблюдения этого перемирия. Даже в случае заключения какого-то длительного режима прекращения огня. И в том, и в другом случае нельзя исключать возобновления военных действий.

Например, "Хизбалла" и Израиль уже заключали сделку о прекращении огня в конце ноября 2004 года, но практически сразу после ее достижения режим прекращения огня нарушался, и, с точки зрения Израиля, у него есть право осуществлять атаки на объекты "Хизбаллы", потому что это экзистенциальная угроза для еврейского государства. То же самое касается и американо-иранского соглашения, которое теоретически может быть продлено, но это не будет исключать инцидентов, связанных с обстрелами, с тем же перекрытием Ормузского пролива.

- В Израиле, очень недовольны решением Нетаниягу, поскольку север страны обстреливается и уже есть видеокадры того, как "Хизбалла" триумфально возвращается на юг Ливана. Насколько оправданы эти опасения со стороны израильтян?

- Главная претензия к израильскому правительству заключается в том, что вопрос Хизбаллы" не разрешен окончательно. Вроде как начали масштабную операцию, вроде как появилась договоренность израильского и ливанского правительств, и сами власти Ливана объявили "Хизбаллу" террористической организацией. Многие увидели в этом шанс навсегда закрыть вопрос. Теперь получается, что израильское руководство делает шаг назад.

Очевидно, что эта сделка является частью переговоров между Тегераном и Вашингтоном - власти Исламской республики настаивали на полном прекращении огня в Ливане для продвижения в консультациях, в противном случае Иран отказывался разговаривать с американцами.

Кроме того, больше месяца военных действий в Ливане показали, что уничтожить в краткие сроки "Хизбаллу" не получится - у группировки остаются тысячи бойцов, у них по-прежнему есть арсенал ракетных снарядов, которые "Хизбалла" способна запускать в направлении Израиля.

Хотя группировка очень ослаблена не только этой войной, но и в целом за последние два-три года. Тем не менее, эта военная операция привела, в том числе к очень серьезной критике со стороны международного сообщества, потому что за время нынешнего обострения более миллиона ливанцев стали внутренне перемещенными лицами, порядка тысячи жителей Ливана были убиты. Эта война могла растянуться на еще более длительный срок, и вряд ли Израилю удалось бы достичь какого-то молниеносного результата. Поэтому израильское правительство в любом случае было вынуждено приостановить эту операцию.

- Буквально через несколько часов после объявления прекращения огня появились кадры того, как перемещенные лица возвращаются на юг Ливана, где их встречают с флагами "Хизбаллы". То есть "Хизбалла" не разоружена, Ливан не контролирует территорию, а ЦАХАЛ остается в зоне боевых действий, прекращая удары с воздуха?

- Как я понимаю, все-таки Израиль не намерен оставаться внутри Ливана, заходить вглубь страны и сохранять там свои войска, как это было с 1982 по 2000 год. Поэтому Израиль все равно отводит свои войска и не собирается контролировать Южный Ливан. Армия Ливана по-прежнему не в состоянии заместить "Хизбаллу", которая гораздо мощнее и влиятельнее ливанской армии.

Кроме того, в ходе последних боевых действий "Хизбалла" приобрела большую популярность среди населения, хотя и до этого поддержка была велика. Но чем дольше продолжались боевые действия, чем больше гибло людей, тем больше "Хизбалла" воспринималась, как защитница национальных интересов всех ливанцев. И "Хизбалла" всегда пользуется этим для того, чтобы себя выставить в хорошем свете. Поэтому, в общем, все возвращается примерно к довоенному состоянию.

- Руководство Ливана однозначно дало понять, что не собирается поддерживать "Хизбаллу". И история с объявлением иранского посла персоной нон-грата, и другие заявления президента Жозефа Ауна лишнее тому подтверждение. Ливан по-прежнему находится в заложниках у "Хизбаллы"?

- Позиция ливанского руководства известна, и она формулировалась еще до войны. Оказывалось очень большое давление на иранцев внутри Ливана. Но опять же, у ливанских властей нет никакого серьезного инструментария, нет никакой военной мощи для того, чтобы принудить "Хизбаллу". Пока что единственная возможность для руководства Ливана сделать что-то с "Хизбаллой", это договариваться с ней.

Какие-то уступки со стороны "Хизбаллы" были в виде частичного разоружения. И это стало происходить после избрания Ауна, и после формирования нового правительства в начале 2025 года. Но это опять же все происходило в таком частичном, половинчатом формате. На большее "Хизбалла" не была готова. Я повторюсь: никаких инструментов принуждения у ливанских властей нет. В Израиле была надежда, что сейчас удастся сплотить усилия израильских и ливанских властей и дожать "Хизбаллу", но шесть или семь недель военных действий показали, что пока это невозможно.

- Ранее звучали оценки, что в случае ослабления иранского режима "Хизбалла" может лишиться финансовой и военной поддержки. Впрочем, в самом начале военной операции в Иране заявленные задачи были несколько другими, нежели разблокирование Ормузского пролива. Почему в результате все свелось к этому?

- Действительно, для международного сообщества это была большая проблема понять, каковы конечные цели Соединенных Штатов в Иране. Потому что цели Израиля были обозначены предельно четко - это смена власти в Иране, это стремление сделать так, чтобы из Тегерана больше никогда не исходила угроза. Что касается Соединенных Штатов, то в течение войны формулировалось не менее четырех целей. Это и свержение режима, и ликвидация ядерной программы, и ликвидация ракетной программы, и прекращение террористической деятельности Ирана, то есть поддержка так называемых прокси. Очевидно, ни одна из этих целей не была достигнута за шесть недель войны. И одно из следствий военных действий - это то, что Иран стал использовать Ормузский пролив как инструмент сдерживания, чего не было прежде.

Теперь Ирану уже не нужно никакого ядерного оружия, потому что Ормузский пролив очень эффективный инструмент. Это то, что влияет не только на американцев, но вообще на всю глобальную экономику. В этом расчет Тегерана.

Поэтому Трамп желает продемонстрировать, что он держит ситуацию под контролем. С этим связано и введение блокады. Правда, пока никто еще не понял, в каком виде она происходит, есть ли там вообще блокада или это такая бравада? Но очевидно, что именно Ормузский пролив стал главным источником потрясений для всей глобальной экономики.

- А это можно было как-то предвидеть?

- Можно было предвидеть не только это, но и то, что даже ликвидация верховного лидера Ирана не приведет к падению режима. Можно было предвидеть, что Тегеран, как зверь, загнанный в угол, будет отбиваться и наносить удары по Дубаи, по Бахрейну, Кувейту, Саудовской Аравии и так далее. Но очевидно, что Трамп и его команда явно не рассчитывали на то, что Иран будет отвечать, что режим выстоит, что он способен осуществить блокировку Ормузского пролива. Это огромный просчет.

Очевидно, что, начиная операцию 28 февраля, Трамп не предполагал, что ему придется идти на условия Ирана и заключать с ним сделку о прекращении огня и сейчас пытаться как-то разруливать ситуацию вокруг Ормузского пролива - его изначальный план точно не был таковым.

- Как мы помним, в январе, когда в Иране были массовые протесты и последовавшие страшные репрессии Трамп говорил: "Выходите на улицы, помощь уже в пути". Сейчас, в условиях информационной блокады, мы вообще не знаем, что происходит внутри Ирана. Поскольку вы недавно были в стране, не могу не задать вам вопрос - угрожает ли то, что сейчас происходит, народу Ирана дальнейшим подавлением протестов и развяжет ли это руки режиму, который не удалось сменить?

- Я действительно был в Иране несколько недель назад и общался с местными жителями, с теми, кто выходил на протесты в январе. Они не намерены отступать.

Иранцев никогда не пугали массовые репрессии и смертные казни.

После войны для властей в Тегеране начинается гораздо более трудное время, чем во время боевых действий. Потому что, во-первых, власти до сих пор не предложили населению какой-то новый социальный контракт после тех массовых убийств. А запрос на это остается.

Например, после протестов после смерти Махсы Амини 2022 году, с улиц иранских городов исчезла полиция нравов, и стало возможно женщинам ходить с непокрытой головой. Когда я был в Иране, видел, что уже каждая вторая или каждая третья женщина не покрывает голову, и никто не посмеет ей даже слово сказать. Это достижение тех протестов. После январских массовых акций никаких изменений не произошло, но запрос остается.

Это во-первых. Во-вторых, страну нужно будет восстанавливать после войны и нужно будет принимать какие-то серьезные экономические меры, проводить какие-то реформы. И народ будет требовать изменений. Как говорили сами иранцы, они не могут выходить на улицу чтобы протестовать, когда рядом гибнут их родственники и соседи. Кроме того, ни Трамп, ни Нетаниягу не предложили никакой альтернативы людям в Иране - за кого выходить, за какого лидера, за какую партию? Но после войны этот выбор неизбежно встанет.

Властям придется что-то предложить иранскому обществу, какие-то изменения, какие-то реформы, какие-то послабления. Если этого не будет происходить, то новые волны протестов неизбежны, как это было после прошлогодней 12-дневной войны. Тогда тоже наблюдалось то, что эксперты называли "объединением вокруг флага", но как только война закончилась, протесты возобновились уже буквально через неделю.