Четвертые сутки внимание всего мира прикованы к войне на Ближнем Востоке. Аятола Хаменеи и еще почти пять десятков высокопоставленных чиновников были ликвидированы в первые часы начала войны. Но сама война не закончена, ракетные обстрелы и бомбардировки продолжаются. О том, как долго это может продлиться, есть ли надежда на то, что иранский народ может в ближайшем будущем освободиться от режима мулл. Об этом RFI на русском поговорила с иранистом и арабистом Александром Гринбергом.

RFI: Вопрос, который если не задается вслух, то витает в воздухе. Когда все это закончится?

Александр Гринберг: Это дело еще на недели две примерно, плюс минус. Но я не думаю, что эта война может разгореться, потому что силы слишком неравны.

Иран обстреливает арабские страны, но тем самым добивается того, что эти страны присоединятся к войне против Ирана, силы которого крайне ограничены. Становится меньше ракет, меньше других вооружений. Возможна какая-то эскалация, но только в том смысле, что некоторые страны, которые вообще не планировали никакого противодействия с Ираном, они сейчас тоже подключатся.

- "Хизбалла", которая до сих пор ограничивалась лишь заявлениями, вступила в войну и армия обороны Израиля вошла в Южный Ливан. Насколько это меняет ситуацию?

- Для Израиля это не особенно меняет ситуацию. Во первых, потому что к этому подготовились, естественно, а во вторых, понятно, что Иран никакой помощи "Хизбалле" сейчас оказать не может. Против них также все ливанское общественное мнение, ливанское правительство. Но просто так тихо сидеть они не могут, потому что этим они полностью дискредитируют себя как исламское восстание. И эта дискредитация обязательно перейдет в какие-то физические для них последствия. То есть если что-то подобное произойдет, то ливанское правительство убедится в окончательной слабости "Хизбаллы".

- На смену Хаменеи пришел Лариджани. Но режим по-прежнему остается у власти. Насколько уничтожение верхушки Исламской республики меняет всю ситуацию и расстановку сил в регионе?

- Есть случаи, где семантика важна. Многие путают очень разные вещи - свержение режима, смещение режима и замена его чем-то другим, уничтожение режима в том смысле, что они подписывают акт о капитуляции или сами по себе разойдутся. Но, мне кажется, вряд ли мы увидим это в отношении иранского режима, который правит. Можно его парализовать, переломить ему хребет и просто обезвредить. Собственно, этим сейчас и занимаются. Если в конечном счете это произойдет, то изменит полностью баланс сил в регионе. Причем это может наступить, даже если Иран не станет образцовой демократией. Это огромная страна, 90 миллионов, в которой есть образованное население, есть нефтяные запасы. Если это произойдет, и это будет режим, который не будет направлен на конфронтацию с Америкой и с Западом, и на вражду с Израилем может составить конкуренцию арабским петро-монархиям.

- Два месяца мир наблюдал за протестами в Иране. Но есть ли там оппозиция?

- В принципе, некоторые из иранских дипломатов и разведчиков принадлежат к лагерю реформистов, но нельзя же относиться всерьез, допустим, к Кириенко как к оппозиции Путину. В Иране есть системная оппозиция, но они действуют в рамках той же иранской системы. И иранские дипломаты в Европе, они как бы представляют собой ислам с человеческим лицом. В то же время они продвигают и вбрасывают общий нарратив, что мол не нужно свергать иранский режим, потому что в стране начнется ужас и будет повторение того, что произошло в Ливии, в Сирии или в Ираке, а этого допустить нельзя.

Разумеется, это служит косвенным образом нуждам иранского режима. То есть те же дипломаты они не говорят напрямую, мол давайте поддерживайте иранский режим, их наратив другой - Хаменеи уже больше нет, поэтому нужно говорить, с нами с реформаторами, мы хорошие парни и можем это все как-то уладить, а весь режим свергать не надо. Этот месседж они продвигают.

- Даже после ликвидации Хаменеи режим остается. Кто они - религиозные фанатики?

- Их скорее можно назвать фанатичными идеологами. Советский Союз в славные добрые времена существовал, как выдержанный идеологический режим. У них есть принципы, скрепы, за которые они, в отличие от России, действительно готовы воевать. Для них самым важным была политическая лояльность режиму. Это похоже на сегодняшний Иран - если вы лояльны, то вам позволят и некоторые грешки им по барабану, кто там что пьет или молится. Этот режим, по сути, идеологическая мафия, как бы сказать, они ведут себя по мафиозным канонам они не пойдут на сделку с Западом только чтобы выжить. Потому что такая идеология.

- Вопрос, который не менее важен, чем уничтожение режима мулл, это кто придет к власти в Иране после революции?

- Это, прежде всего, те, кого иранцы выберут на свободных выборах. Опять же, для этого нужно полностью уничтожить режим, чтобы там хотя бы исчезли те, кто расстреливает людей из пулеметов. А они до сих пор там есть, их еще не всех перебили.

И тут есть еще такой момент. Я снова обращаюсь к истории, потому что без этого просто очень трудно объяснить. Давайте вспомним восстания в странах Восточной Европы, когда Советский Союз перестал существовать, там все обошлось довольно мирно. Коммунисты ушли, пришли те, кто не коммунисты. Они там никого особо не расстреливали. А в Иране сейчас, после массовой бойни, где десятки тысяч убитых, и никто не знает толком реальных цифр, никакое национальное примирение невозможно уже. Поэтому никакая фигура из этого режима не будет пользоваться одобрением.

- Если мы говорим, о тех, кто может прийти на смену Хаменеи, какие есть потенциальные кандидаты - Пезешкиян, Лариджани, Пехлеви?

- Пезешкиян - безобидный врач кардиолог, которого назначили президентом, он не имеет абсолютно никакой власти и никакого авторитета и является абсолютно декоративной фигурой.

Лариджани, который, разумеется, ненавидим всеми, - очень образованный человек, он патриций Исламской республики Иран. Но не то, чтобы его кто-то любил и уважал. Вся эта власть она завязана на Хаменеи. У них нет никакого собственного статуса самого по себе, какого-то авторитета и, извините, харизмы.

- Может ли стать переходной фигурой сын шаха?

- Вполне возможно. С одной стороны, когда на него смотришь, он такой плейбой из Америки. Но нужно помнить о том, что шах Реза Пехлеви не был каким-то выдающимся деятелям. То есть, более-менее нормальным, вменяемым человеком по сравнению с тем, что пришло ему на смену. Но это примерно очень похоже на царский режим в России. То есть, с одной стороны, очень образованный человек, который говорит по-французски, по-английски. С другой стороны, это человек, у которого нет никаких лидерских качеств, потому что диктатором тоже нужно уметь быть. Мало просто хотеть этого. Поэтому трудно очень сказать, пользуется ли нынешний Пехлеви поддержкой. Кроме того, ситуация меняется. Вполне может быть, что на переходный период и Реза Пехлеви может быть символом, антиподом ненавистного режима. Опять же, я не знаю.

Смотрите, вот у Зеленского есть ли какие то качества вождя? Он действительно звезда, который сделал карьеру на телевидении на русском языке. А оказалось, что он вполне подошел для этой роли. Почему Реза Пехлеви, должен быть хуже, чем Зеленский?

- Режим мулл очень долго угрожал миру и говорил о серьезных запасах баллистических ракет. Сейчас Ближний Восток это ощутил. Как надолго Ирану хватит баллистики?

- Я думаю, что примерно, еще две недели, потому что у них остался арсенал, кажется, в 2700 ракет. Но опять же, это не значит, что все ракеты смогут выстрелить, потому что уничтожение ракетного арсенала состоит из двух параллельных этапов. Во-первых, нужно уничтожать как можно больше ракетоносителей. А во-вторых, в Иране есть несколько подземных ракетных городов. То есть это какая-то такая подземная ракетная база, которую обычными бомбардировками просто так трудно уничтожить, но зато для американских В-2 это вполне достижимо.