Партнерство между Турцией и Катаром за последние годы стало одной из наиболее значимых осей на Ближнем Востоке, объединяя турецкую военно-стратегическую мощь с катарскими деньгами и дипломатическим влиянием. Это партнерство проявляется прежде всего в военной, экономической и политической сферах и влияет на ключевые арены - такие как Газа, Сирия и Афганистан.

В военно-промышленной плоскости обе страны продвигают значимые совместные проекты. Яркий пример - открытие совместного танкового завода в Турции, символизирующее глубокое сотрудничество в оборонной промышленности. Это сотрудничество продолжается уже около двух десятилетий и включает также продажу других средств, например беспилотников. Кроме того, были заключены крупные оружейные сделки - в частности соглашение между катарской и турецкой компаниями о покупке фрегатов (боевых кораблей) на сумму около миллиарда долларов, при покровительстве министра обороны Катара.

Эти сделки наглядно показывают, как Катар выступает в роли финансиста, тогда как Турция предоставляет технологические возможности, прежде всего в сфере военных разработок. Еще одним центральным элементом является совместное военное присутствие. Турецкая военная база в Катаре служит опорным пунктом партнерства и позволяет Турции расширять свое влияние в Персидском заливе. Свидетельством этого стало ее создание в начале кризиса в Заливе и разрыва отношений между Катаром и его соседями в 2017 году. Этот шаг отражал поддержку Анкарой продвижения радикальной оси под руководством Дохи. Такие события, как участие турецких военных оркестров в праздновании национального дня Катара наряду с западными силами, подчеркивают символику широкого оборонного сотрудничества, включающего постоянное присутствие и совместные начинания.

В политико-идеологической плоскости Турция и Катар возглавляют ось, поддерживающую исламистские движения в регионе. Обе страны координируют свои позиции по отношению к таким организациям, как "Братья-мусульмане", и сотрудничают в поддержке исламистских оппозиционных сил. Турция оказывает этим силам более публичную поддержку, чем Катар, однако Катар умеет компенсировать отсутствие открытой поддержки финансовой помощью - и исламистские организации это прекрасно понимают.

Эта координация заметна и в совместном давлении на Израиль по таким вопросам, как Ливан и Газа, при том что Катар пользуется частичной американской поддержкой, которой Турция была лишена при предыдущих администрациях. Даже в эпоху Трампа, который рассматривает Эрдогана как союзника, Турции в ряде случаев требовалась катарская поддержка в отношениях с Белым домом. Влияние этого партнерства в Вашингтоне по вопросам арен вокруг Израиля хорошо заметно. Одной из центральных арен, где это особенно проявляется, является Газа. Турция и Катар координируют поддержку ХАМАСа - как через гуманитарную помощь, которая иногда служит прикрытием для поддержки террористической инфраструктуры, так и через медиаканалы ("Аль-Джазира" и "Анадолу"), продвигающие общие нарративы.

Восстановление ХАМАСа в Газе поддерживается Дохой и Анкарой, включая возобновление работы таких учреждений, как Исламский университет в Газе. Катаро-турецкое посредничество в Газе стало особенно интенсивным с 2025 года. Обе страны сыграли ключевую роль в усилиях по прекращению огня и в мирном плане Трампа, включая присоединение Турции к переговорам в Дохе. Они выступают гарантами соглашения, делая акцент на сохранении перемирия, восстановлении и контроле. Катар и Турция поддерживают прямые связи с ХАМАСом в сочетании с дипломатическим давлением. Соответственно, их вовлеченность вызывает обеспокоенность в Израиле и среди западных кругов, которые видят в этом риск укрепления ХАМАСа под гуманитарным прикрытием.

В Афганистане совместные посреднические усилия были сосредоточены главным образом на конфликте между Пакистаном и Талибаном. В 2025 году Катар и Турция вели переговоры в Дохе и Стамбуле, которые привели к временному прекращению огня и созданию механизма контроля. Они использовали свои связи с Талибаном для продвижения нарратива диалога: Катар предоставлял прямой канал связи, а Турция добавляла дипломатический вес. Это помогло исламистскому режиму в Кабуле нарастить легитимность. Похожая динамика проявлялась и в сообщениях о катарско-турецкой координации давления на Трампа с целью предотвратить атаку на Иран - давление, которое дало иранскому режиму драгоценное время для подавления протестов.

Эти усилия служат и глобальным интересам обеих стран, таким как укрепление их статуса в мусульманском мире. В Сирии партнерство усилилось после падения Асада в 2024 году. Турция стала доминирующим игроком, оказывая влияние на новый исламистский режим Аш-Шараа, тогда как Катар обеспечивает медийную, экономическую и дипломатическую поддержку. Обе страны координируют укрепление власти режима, включая инвестиции в инфраструктуру, такие как аэропорт в Дамаске. Катар и Турция сумели продвинуть свои компании и бизнесменов в формирующейся структуре нового режима в Дамаске, включая бизнесы, чьи имена в последнее десятилетие связывались с финансированием террора в Сирии. Они используют гуманитарное прикрытие для укрепления исламистских движений, одновременно выступая против курдской автономии. Сообщения о выселении курдов в Африне и размещении сирийских беженцев в рамках катарско-турецкого проекта "Человечность прежде всего" являются примером опасной практики, при которой террор брендируется как гуманитарная деятельность.

В экономической и оборонной сферах совместные финансово-экономические комитеты служат основой для широкого сотрудничества, включая взаимные инвестиции и торговлю оружием. Это партнерство позволяет Турции расширять влияние за счет катарских денег, а Катару - получать доступ к турецким военным возможностям. Эта тревожная тенденция дошла и до Иерусалима. По отдельности появлялись сообщения и о Катаре, и о Турции, связанные с покупкой недвижимости в районе Иерусалима и Вифлеема, причем во многих случаях покупатели были турецкими, а деньги - из Дохи.

Турецко-катарское партнерство создает мощную ось, объединяющую военную силу, деньги и идеологическое влияние. Оно влияет на стабильность региона, поддерживает исламистские движения и использует механизмы посредничества для углубления своего влияния - вразрез с западными и израильскими интересами. Это сочетание делает данную ось одним из самых значимых факторов региональной динамики сегодня - и, возможно, самым опасным из них.

Ариэль Адмони - исследователь Катара в Иерусалимском институте стратегии и безопасности

Источник: Walla