Zahav.МненияZahav.ru

Понедельник
Тель Авив
+19+14

Мнения

А
А

"В мечтах я бы, конечно, открыл все границы"

Яблоко раздора - современная политика Израиля по отношению к Палестине, которую антисионисты называют колониальной.

stena_bezopasnosti
Фото: mnenia.zahav.ru

К счастью, в России есть множество тем для обсуждения, помимо полувековой войны на Ближнем Востоке. Тем не менее, несмотря на тысячи километров между Москвой и Иерусалимом, ближневосточный вопрос волнует многих, в частности - представителей левой среды. Некоторые по сути так и не определились, на чьей они стороне. Отношение к палестино-израильскому конфликту стало лакмусовой бумажкой, которая на Западе определяет, что ты за левак. В Германии по-прежнему длится конфронтация между "анти-дойч" и остальной левой сценой. В поддержке еврейского народа "анти-немцы" дошли до того, что в одном из своих журналов навали Буша-младшего "человеком мира" за операцию в Ираке, ведь ранее Саддам Хусейн угрожал Израилю войной.
 
В кампусах американских университетов все еще не умолкают дебаты о том, кто является агрессором - ЦАХАЛ, Организация освобождения Палестины или "Хамас". С одной стороны - профессор лингвистики Массачусетского технологического института, анархист Ноам Хомский, с другой - профессор Гарвардской школы права Алан Дершовиц, так называемый "адвокат Израиля", который посвятил несколько исследований проблемам современного антисемитизма.
 
Яблоко раздора - современная политика Израиля по отношению к Палестине, которую антисионисты называют колониальной. Вопрос, прежде всего, касается земли. В самом Израиле можно найти немало сторонников, выступающих за ограничение урезания территории Палестинской автономии в счет еврейских поселений. В парламенте такие настроения представляют "Хадаш", на улице - "Анархисты против стены". Двое ребят из последнего движения - Боря и Лола - играют в хип-хоп команде Tipota Naxaso. Недавно группа приехала с концертами в Россию, где смогла рассказать слушателям свое видение ситуации в стране.

Расскажите в двух словах о себе.
 
Борис: Я приехал в Иерусалим уже в 15 лет. За моей спиной была еврейская школа в родном Минске, где мы с друзьями хавали всю эту сионистскую пропаганду. В Израиле я жил в русском гетто - это был интернат, где собрался потрясающий Интернационал гопарей. Первые полтора года я все еще был в паневрейской эйфории, но постепенно стал понимать, что окружающая реальность расходится с придуманной агитаторами сказкой.
 
Лола: В Израиль я приехала ребенком, и тогда, и сейчас быть русской здесь совсем не комфортно. Мы страдали от расизма, который здесь процветает - нетерпимость к русским, арабам, сефардам и иудеям-эфиопам. Несмотря на наше еврейское происхождение, местное сообщество мою семью не приняло. Из-за этого ни я, ни родители не хотели говорить по-русски. Когда же я выросла, то по-другому взглянула на то, что мои корни из России. Я стала заново учить язык, хотя сейчас он далеко не идеален.
 
Параллельно этому я включилась в активистскую сцену. Я решила воевать за мои права и права других людей. Моя первая причина как ребенка приобщиться к протесту - это то, что я не хотела идти в армию. Поступая сюда, ты расписываешься, что отныне являешься собственность армии Обороны Израиля. Например, при попытке самоубийства человека отправляют не к психологу, а в тюрьму - ведь налицо попытка нанести урон армейскому имуществу. Я же не хотела, чтобы мое тело принадлежало кому-то другому.
 
По закону в 18 лет юношам и девушкам надо идти служить. Вся культура строится на этом. Чуть ли не с детского сада дети мечтают попасть в армию, ведь их с пеленок учат песням о том, как стать большим генералом. И, конечно, все мои одноклассницы пошли служить. Я отказалась и потеряла своих подруг. Мне же из-за принципиального пацифизма пришлось отправиться в тюрьму.
 
Борис: В стране есть градация профилей, она зависит от строевой годности военнослужащего. Всего существует 21 профиль - при самом низком тебе не стоит рассчитывать на работу и сдачу автомобильных прав. Первый профиль позволяет служить в боевых частях. Изначально я получил высокий профиль, но мне не хотелось на фронт, и во время процесса снижения своего уровня я решился и вовсе попробовать откосить. Я решил не включать для полиции политические сигналы и стал отмазываться по дурке. Придя к психиатру, рассказал, как мы сидим с пацанами и играем на акустических гитарах песни о суициде. Прокатило!
 
После решения вопроса о размежевании между Израилем и Палестиной вдоль всей границы поставили заборы с пулеметными вышками, растянули колючую проволоку. "Анархистов против стены", посещающих Палестину, обвиняют в том, что они всего лишь за создание еще одного государства. Чтобы вы могли ответить на это?
 
Лола: Надо понимать, что мы приезжаем не для того, чтобы ходить с флагом государства Палестина. Мы заняты помощью детям, медицинским осмотром, работой в сельском хозяйстве. Нам важно показать арабам, что мы солидарны с ними, и что среди тех, кого принято считать врагами, есть противники оккупации. Волонтерам приходилось привозить еду, проводить электричество. На самом деле таких деревень десятки - в некоторых ничего не предпринимают, в других старейшины все-таки решаются на кооперацию с израильтянами.
 
Деревня Билин, которая находится в нескольких десятках километров от Иерусалима, стала символом сопротивления. Почему так произошло?
 
Борис: Интерес к Билину появился после желания израильтян и арабов начать мирное сотрудничество. Это была первая активность израильтян, решивших сражаться  против оккупации. Когда девять лет назад построили Стену, то жителей фактически замуровали, и они 8 лет не могли выбраться наружу из этого гетто, окруженные укрепленным забором. Проходящее рядом шоссе было для них недоступно. Им нельзя было пройти в соседний арабский поселок. Все-таки стену удалось немного подвинуть, и это наконец-то дало возможность пользоваться дорогой. В результате демонстраций множество людей пострадало от резиновых пуль солдат, есть погибшие. Одна из причин нашего присутствия это то, что солдаты по идее не должны стрелять в граждан Израиля. Тем самым мы обеспечиваем своими телами безопасность демонстраций. Другое дело - когда начинается "жара", то они пренебрегают этим правилом. И сейчас Стена охраняет самостоятельные еврейские поселения, которые наступают на оливковые рощи или блокируют путь к источникам воды.
 
Насколько у вас развиты отношения с палестинскими активистами? Среди них только приверженцы национально-освободительного движения или есть левые?
 
Лола: Когда члены Организации Освобождения Палестины еще не стали фундаменталистами, то по началу казались романтическими героями. К сожалению, либертарно настроенных арабов мы знаем мало. Кроме того, уважения ко мне как женщине практически нет. И во время поездок на оккупированные территории мне очень трудно общаться с арабами. Мы стараемся, чтобы местные женщины могли активнее принимать участь в демонстрациях, организуем курсы и социальные центры.
 
Борис: Всегда присутствуют гопнички, которые будут стебаться над тобой, но есть и нормальные люди, которое подходят поинтересоваться, чего израильтяне забыли здесь. Стараются помочь и включиться в общую работу. Такой ситуация, что когда ты из товарищеских убеждений едешь в деревню и навстречу, словно Данко, выходят люди со светом, конечно, нет. Чаще всего выходит, что движение против оккупации в Палестине сопровождается криками "Аллах акбар!". Среди арабов незначителен процент атеистов, готовых на критическое осмысление.
 
Нередко противников сионизма обвиняют в подспудном антисемитизме. Как можно избежать такой критики?
 
Лола: Такие обвинения лучше направить нашим оппонентам, например, немецким "анти-дойч", которые ходят на демонстрации с бело-голубым флагом Израиля. Сейчас я живу в Германии и часто вынуждена вступать в споры с произраильскими активистами. В Берлине меня порой не понимают. Фишка в том, что лично как я еврейка могу сказать: я против моего государства, но не против наций. Меня можно назвать антисионисткой, ведь государство делает мне хуже. Я стараюсь объяснить, как живущие в России могут не любить Путина, так и я, прожив в Израиле, ненавижу его официальную политику.
 
Борис: Лично мне настолько надоело спорить, что в Израиле я предпочитаю не разговорить о политике, ведь большей части населения ничего не докажешь. Тут есть интересный спекулятивный момент, что когда ты слишком близко подбираешься к каким-то неудобным моментам, то твои идеологические оппоненты говорят: "Да что ты опять свою антисемитскую риторику включил!". Хватает того, что ты в армию не пошел - это сразу показывает окружающим, что ты точно предатель. Сионизм - это кране деликатная тема, и когда ты выражаешь свое несогласие, то на тебе сразу ставят ярмо эдакого пидарка левацкого.
 
До 1967 года в Израиле тема Холокоста умалчивалась. Тогда был популярен образ еврея-бойца, который всем навалял и теперь живет на своей земле. Стране был необходим образ нового побеждающего еврея, а не пострадавшего терпилы. В то время выживших в Холокосте называли обмылками, ведь нацисты делали из евреев мыло. Со временем Израиль понял, что эту тему можно нехило эксплуатировать. Например, оправдывать свои косяки, мол, посмотрите, сколько было преступлений против нас. Пошла жесткая пропаганда на всех уровнях, были даже детские комиксы.
 
Но и сейчас пережившие Холокост живут за чертой бедности. В свое время немецкие фонды захотели компенсировать старые обиды и выделили огромные деньги. В итоге в результате глобальной аферы все деньги осели в Национальном банке. Им нередко не хватает денег на лекарства. Из-за отсутствия жилья и государственной помощи они заканчивают жизни самоубийством. Израиль вообще сейчас очень депрессивный регион, откуда уезжает молодежь. Мне надо было работать на трех работах всю неделю, чтобы снять жилье. В 2005 году трехкомнатная квартира в Иерусалиме стоила 400 долларов, сейчас - 1300. При этом заработная плата осталась на том же уровне. Государство все время держит людей в страхе, вокруг враги - палестинцы, Ливия, Иран. Любопытное замечание - как только деньги кончаются и стартует социальный протест, то случаются теракты, либо начинается война.
 
Кроме того, про антисемитизм в Израиле можно добавить такой курьезный момент. Здесь есть тусовка наци-скинхедов, где далеко не только евреи - там мешанина со всего Советского Союза. Они снимали видео в стиле "Формат18" Максима Марцинкевича. Мол, пацаны, оцените - мы пробрались на территорию врага и замутили здесь такое веселье. Эти маргиналы направили свою ненависть против государства, которое оказалось им чуждо, на таких же русскоговорящих, но только панков.
 
Сейчас под оккупированными территориями подразумевают только захваченные во время войны 1967 года Голанские высоты и Западный берег реки Иордан. Но в том же Тель-Авиве жило множество арабов, которых согнали еще в 1948 году, когда депортациям подверглось в разы больше людей. Насколько в таком случае возможен откат обратно?
 
Лола: Израиль появился в 1948 году и тогда, после войны, он совсем был не похож на то, что есть сейчас. Спустя время всех палестинцев было решено согнать с насиженных мест, где жило  четвертое поколение. В сторону будущей Палестины потянулась караваны беженцев. Еще даже до 1967 ситуация - куда ни шло, но после войны появилась Зеленая стена, а Западный берег и высоты были оккупированы.
 
Борис: В 70-е гг. началась политика, что Иудея и Самария, историческая зона проживания евреев, должны быть под полным контролем Израиля, следовательно, нужно селиться. Дальше больше - были мечты об Израиле от Нила до Евфрата.
 
В Палестине существует три типа территории. Зона "А", как, например, Сектор Газа под управлением исламистов, куда Израилю вход заказан. Зона "В", где происходит совместный контроль. Это можно проиллюстрировать примером христианского Вифлеема. Зона "С" - полностью под контролем израильской армии и полиции, арабам вход запрещен.
 
Переселять десятки тысяч людей, где семьи живут несколькими поколениями, - антигуманно. Делать это сейчас вновь было бы неоправданным. Это как разговор о Калининградской области, бывшей немецкой несколько столетий. Но сейчас там проживает несколько поколений русских. Другое дело, что большая часть еврейских поселков недалеко от Газы и берега - это самая борода. Ведущая сила этих поселений  - это приспешники "иудейского шариата", которые с молчаливого согласия властей пытаются сделать израильские территории больше. Впрочем, здесь не только мракобесы, но и простые репатрианты, погнавшиеся за недорогой арендой жилья. Эти незаконные поселения стали форпостами еврейской политики на оккупированных территориях. При этом бородачи фактически живут в фургончиках, а городов там практически нет, следовательно, переместить их не составит особого труда, ведь люди еще не закрепились. В мечтах я бы, конечно, открыл все границы, чтобы арабы и евреи могли жить там, где хотят.

Источник: Рабкор.ру

Метки:

Читайте также