Последний поворот винта ("Шлах")
Фото: Shutterstock.com
Последний поворот винта ("Шлах")

Человеку непредвзятому не так то просто понять, в чем же именно заключался грех разведчиков. Ведь их доклад о Земле Ханаанской был вполне объективен и сбалансирован, во всяком случае – более объективен, чем шапкозакидательские реплики Калева бен Йефуне.

"И возвратились они с осмотра страны через сорок дней. И пошли, и пришли к Моше, и к Аhарону, и ко всему обществу сынов Израиля в пустыню Паран, в Кадеш, и принесли ответ им и всему обществу, и показали им плоды страны. И рассказали ему, и сказали: "Пришли мы в страну, в которую ты послал нас, и вот - течет она молоком и медом, и вот плоды ее! Но силен народ, живущий в этой стране, и города укрепленные, очень большие; и также детей Анака видели мы там. Амалек живет на юге страны, а хетты, и йевусеи, и эмореи живут в горах, а кнаанеи живут у моря и у Иордана". Но успокоил Калев народ перед Моше и сказал: "Непременно взойдем и овладеем ею, ибо в наших силах это!". Люди же, которые ходили с ним, сказали: "Не можем мы идти на народ тот, ибо он сильнее нас". И распускали они злую молву о стране, которую вы смотрели, между сынами Израиля, говоря: "Страна, которую прошли мы, чтобы высмотреть ее, это страна, губящая своих жителей, и весь народ, который мы видели в ней, - люди-великаны. Там видели мы исполинов, сынов Анака, потомков исполинов, и были мы в глазах своих, как саранча, и такими же были мы в их глазах". (Бемидбар, 13:25-33).

И, тем не менее, именно этот объективный доклад разведчиков, принятый народом на веру, стал причиной Божественного гнева. И сказал Бог, обращаясь к Моше: "До каких пор будет гневить меня этот народ и до каких пор не поверят они в меня - При всех знамениях, которые я совершил среди него? Поражу его мором, и уничтожу его, и произведу от тебя народ достойнее и многочисленнее его!". (Бемидбар, 14:11-12).

Очевидно, что в рассказе разведчиков есть два пласта: собственно описание Страны и оценка шансов победить тамошних жителей. Причем само описание вполне заманчиво. Знаменитый оборот "страна, текущая молоком и медом" впервые фигурирует именно там. Разумеется, Мидраш, а вслед за ним РАШИ и Сончино, не верит в то, что разведчики искренне стремились в своем докладе к объективности: "Если хочешь, чтобы поверили твоей лжи, сначала скажи несколько слов правды" (Сота, 35А). На это можно было бы возразить, что не обязательно всегда предполагать в человеке, говорящем правду, некие дурные намерения. Иногда правду говорят просто потому, что это правда. Смысл первого доклада разведчиков можно резюмировать так: место чудесное, но никаких реальных шансов там зацепиться у нас нет. После самоуверенной реплики Калева бен Йефуне разведчики вновь докладывают народу о виденном в Стране Ханаанской, но теперь уже, в полном соответствии с психологической моделью, описанной Лафонтеном и Крыловым, делают акцент на недостатках. Виноград, только что бывший вполне спелым, начинает зеленеть прямо у нас на глазах. "Страна, текущая молоком и медом", превращается в "страну, губящую (пожирающую) своих жителей", что, по мнению Абарбанеля, должно было символизировать именно полную бесплодность Страны. Затем в спор вновь вступают Йехошуа бин Нун и Калев бен Йефуне, повторяя, что Страна действительно течет молоком и медом, что же касается сопротивления местных жителей, то его легко можно преодолеть с Божьей помощью (Бемидбар, 14:6-9).

Далее Господь проклинает народ, поверивший десяти пессимистам, и не поверивший двоим оптимистам. Первым и непосредственным результатом  этого проклятия становится страшное поражение в схватке с Амалеком (Бемидбар, 14:44-45), т.е. реализация именного того пессимистического сценария, за доверие к которому и был наказан Народ Израиля. Иными словами, если бы народ сразу поверил бы Калеву бен Йефуне и Йехошуа бин Нуну, то и исход самой первой схватки с Амалеком был бы иной. Это не редкая в жизни отдельных людей и в истории целых народов ситуация, точно описана метафорой: "Пророчество, которое реализует само себя", наиболее полное и наиболее древнее воплощение которой содержит, разумеется, миф об Эдипе.

Последний, пожалуй, по времени  виток событий, которые можно  описать этой моделью, имел место  в Израиле летом 2011 г. Гигантские демонстрации социального протеста впервые за многие годы дали молодому поколению ясное ощущение сопричастности великим историческим событиям, веру в то, что люди, объединенные искренним стремлением к достойной жизни и социальной справедливости, могут стать хозяевами своей судьбы. Но с самого начала официальные СМИ, политическая верхушка, даже Гистадрут, внушали манифестантам, что реальные изменения не свершаются на улицах, что самое главное для организаторов протеста это суметь "монетизировать", "разменять" миллионную поддержку народа на политических и медийных "манежах и аренах", пролезть в Кнессет, добиться каких-то подачек от комиссии Трахтенберга и т.п. "Вы все равно ничего толком не добьетесь, оставаясь на бульваре Ротшильд", настойчиво подсказывали "взрослые дяди" этим неразумным чадам. И в какой-то момент чада им поверили, приняли их "реалистично-пессимистичный" сценарий, попытались перенести свою деятельность а одну из услужливо подсказанных им "огороженных площадок", с тем же результатом, что и народ Израиля на одной из безымянных гор в Негеве.

Могло ли быть по другому? Не только могло, но и было, в Париже 68-го, когда демонстранты прислушались не к своим "десяти разведчикам", а к своим "Йегошуа бин Нуну и Калеву бен Йефуне" и взяли на вооружение лозунг "будьте реалистами, требуйте невозможного". Я прекрасно помню, как освежил и облагородил застоявшуюся общественную атмосферу и Западной, и Восточной Европы это прекрасное торнадо взвившегося на дыбы от сознания своего могущества "племени молодого, незнакомого". Разумеется, и в мае 68-го было сделано далеко не все, что можно. Парижские студенты ясно понимали, что социальную справедливость не выпрашивают, как милостыню, но еще недостаточно ясно видели точные формы и способы ее установления явочным путем. Политический истеблишмент устоял, и немалую роль в этом сыграла французская Компартия, которая категорически отказалась возглавить ненасильственную народную революцию, и не сделала даже символической заявки на политическую власть. О том, что это была трагическая ошибка, рассказывал в откровенной беседе с московской молодежью один из руководителей ФКП Андре Вюрсмер в 70-м году. Парижским студентам не хватило буквально "одного поворота винта", чтобы то невозможное, о котором они говорили в своих лозунгах, реализовалось в полном объеме. Но и то, что они сумели сделать, достойно восхищения. Французский политический, медийный, экономический истеблишмент, до смерти напуганный масштабом студенческих бунтов, сделал народу в одночасье такие уступки, каких не смогут выпросить у власть имущих сто комиссий Трахтенберга за сто лет своих непрерывных заседаний.

Хочу завершить "оптимистическим  сценарием": народный протест еще вернется на улицы Израиля, и случится это скорее, чем мы думаем. Надеюсь, что на сей раз недостающий "поворот винта" будет, наконец, сделан!

Источник: mnenia.zahav.ru
counter
Comments system Cackle