На Ближнем Востоке видны следы России
Фото: Getty Images
На Ближнем Востоке видны следы России

Четыре года назад мои коллеги Том Николс (Tom Nichols) и Джон Шиндлер (John Schindler) предупреждали, что нерадивость США на Ближнем Востоке создает условия, позволяющие России стать ключевым игроком в сфере региональной безопасности. Отвечая критикам своей первой статьи, они написали несколько дней спустя ее продолжение, в котором излагали российскую стратегию, состоявшую в том, чтобы представить Москву как «реального альтернативного партнера» государств в ближневосточном регионе. На тот момент их активно критиковали за очевидно пессимистичное утверждение о том, что разрушающаяся «региональная держава» сможет снизить влияние единственной остающейся в мире сверхдержавы на Ближнем Востоке или о том, что Москва сделает все, что может, чтобы конкурировать с щедростью Вашингтона. 

Однако произошедшие с тех пор события подтвердили их предположения. Российское влияние ощущается повсеместно на Ближнем Востоке. Москва председательствует на совещании, посвященном попытке положить конец гражданской войне в Сирии и установить зоны урегулирования конфликта между различными участниками и их главами, находящимися за границей. Россия заявила о себе во взрывоопасном курдском вопросе, касающемся как курдских районов в Сирии, находящихся на границе с Турцией, так и попыток окончательно определить статус иракского Курдистана и правительства в Багдаде. Россия сыграла важную роль, поддерживая ирано-иракско-сирийский «Шиитский полумесяц». При этом она также участвует и в прямых переговорах с Саудовской Аравией и эмиратах Персидского залива о том, как поддержать хрупкое равновесие власти в регионе. 

Как Египет, так и Израиль поддерживают свою связь с Кремлем и видят в Путине политика, заслуживающего большего доверия, который держит свое слово и выполняет свои обязательства. Это утверждение, очевидно, также разделяет президент Турции Реджеп Тайип Эрдоган, который, как представляется, готов установить новую стратегическую ось с Россией в сфере энергетики, евразийской безопасности и будущего ближневосточного блока. Москва проводила встречи разных ливийских фракций, палестинских политических партий, курдских представителей и членов сирийской оппозиции, а лидеры стран Ближнего Востока регулярно ездят с визитом в Москву на переговоры с Кремлем. 

Судя по всему, Россия «вернулась». Однако было бы ошибочно анализировать эти процессы в свете опыта холодной войны. Это, безусловно, понятно без слов, но современная Россия — не Советский Союз. Кремль уже не заинтересован в распространении определенной идеологии, он также не стремится навязать странам региона выбор между Вашингтоном и Москвой. Ведь Россия не заинтересована в том, чтобы оплачивать огромные счета за помощь в сфере безопасности и экономики. Российская политика 21-го века состоит отнюдь не в замещении Соединенных Штатов, продолжающих в значительной мере спонсировать сферу безопасности в регионе, а в попытке стать «запасным вариантом» для региональных режимов, служить противовесом для интересов Америки, представляя возможность избежать ее диктата. Кремль предлагает себя в роли более надежного посредника, чем Вашингтон, а также дает техническое оснащение и возможности, которые США предоставлять не желают. Благодаря этому бывшие соперники России в регионе времен холодной войны — особенно, Турция, Египет, Саудовская Аравия и Израиль — оказались более открытыми к выстраиванию новых взаимоотношений с Кремлем. 

Россия смогла восстановить свое присутствие благодаря тому, что все страны региона после 20 лет усилий США по изменению их строя теперь заинтересованы в стабильности. Очевидно, что Вашингтону не хватает способности выполнять свои грандиозные обещания. Ни одна президентская администрация США не в состоянии предоставить достаточно американских кадров и ресурсов. Это было очевидно по отчаянным попыткам Соединенных Штатов найти несуществующих посредников — преданных светских демократов — которые, однако, готовы бороться с тем же рвением и чувством самопожертвования, как воинствующие джихадисты, чтобы поддержать действия США в регионе. Единственной группой, близкой к критериям, выдвигаемым Америкой, оказались курды, однако их участие ослабевает за пределами традиционно курдских регионов, создавая новые сложности в отношениях Америки с правительствами Анкары и Багдада. 

Российская политика заключалась в признании того, что на данный момент найти долгосрочные решения невозможно. Поэтому действия Москвы сосредоточены на достижении ряда временных компромиссов: на зонах урегулирования конфликтов в Сирии, на попытках сделать невозможное, наладив отношения фактического курдского самоуправления в Сирии с турецкой зоной безопасности, на поддержании равновесия между интересами суннитов и шиитов в Сирии и любых других местах региона, на помощи Ирану в переговорах с его посредниками в ливанской «Хезболле» и на позволении Израилю продвигать свою политику «красных линий». В сущности Россия предлагает взгляд 19 века на сферы влияния и соотношение силы (с Москвой в качестве основного партнера по переговорам) вместо легко отвлекающегося Вашингтона, проповедующего взгляд 21 века, не подкрепляя его никакими реальными затратами. 

Путин наслаждается тем, что к нему относятся как к политику мирового уровня, а также почти равным положением России с Соединенными Штатами. Однако было бы ошибочно полагать, что Россия руководствуется в своих действиях исключительно стремлением к престижу мировой державы. Москва также стремится получить осязаемую выгоду от своей политики. Помимо утверждения своей роли мировой державы, Россия хочет добиться возвращения к более активному участию в делах Ближнего Востока, что может создать запрос на российские товары и услуги, Речь идет прежде всего о вооружении и атомных электростанциях, то есть как раз тех технологиях, которые не желает предоставлять Америка. Ближний Восток критически относится к геоэкономической стратегии США: Турция должна стать для России заменой Украины как транзитной страны для энергетических поставок в Европу, а российские инвестиции в Ирак и Ливию предназначены для развития возможностей России в сфере поставок нефти. В то же время Россия хочет создать новый путь с севера на юг, который свяжет центральную часть России с Персидским заливом и Индийским океаном. 

Что еще более важно, Россия использовала свое новое влияние в регионе, чтобы подорвать попытки США использовать Саудовскую Аравию для давления на российскую экономику. Теперь вместо того, чтобы конкурировать с Москвой, Эр-Рияд активно сотрудничает с Россией, стремясь установить стабильный минимальный уровень цен на энергию, чтобы гарантировать прибыль для казны обоих государств. Вдобавок к этому, учитывая постоянную неопределенность, создаваемую западными санкциями для европейских и американских финансовых институтов в вопросе кредитования России или инвестиций, Москва хочет обеспечить себе финансирование из ближневосточных источников. 

Россия вынесла ценные уроки из своих действий на Ближнем Востоке в последние четыре года — теперь она предпринимает первые шаги в Восточной Азии, сыграв на страхах как американских партнеров, так и их конкурентов, связанных с ненадежностью и непредсказуемостью США. Эти шаги можно увидеть на встречах Китая, Японии и Кореи с Владимиром Путиным. Россия надеется, что ее дипломатические усилия в этой сфере принесут такую же экономическую выгоду, какую она надеется получить на Ближнем Востоке. 

Во время холодной войны Советский Союз пытался во всех сферах конкурировать с Соединенными Штатами, но проиграл. Сегодня Россия занята более тонкой стратегической игрой. Пока, как кажется, она приносит свои плоды. 

Николас Гвоздев (Nikolas K. Gvosdev), The National Interest, США

counter
Comments system Cackle