Слово из четырех букв
Фото: Shutterstock.com
Слово из четырех букв

Вера в мир не означает, что мир непременно наступит. Но эта вера, по крайней мере, сделает мир возможным

Когда британцы или американцы упоминают слово из четырех букв, они имеют в виду матерное ругательство, которое нельзя произносить в приличном обществе.

В Израиле тоже есть такое слово из четырех букв, которое произносить не следует.

Это слово "Шалом" – "Мир". На иврите оно состоит из четырех букв.

В последние годы оно исчезло из употребления (сохранилось, разве что, как приветствие). Каждый политик знает, какое оно смертоносное. И каждый гражданин знает, что произносить его нельзя.

Есть много слов, которыми его можно заменить. Вот некоторые: "Политическое соглашение", "Разделение", "Мы здесь – они там", "Региональное урегулирование".

Но вот появляется Дональд Трамп и произносит это слово. Трамп – полный невежда, и не знает, что в этой стране оно – табу.

Он хочет заключить мир здесь. "ША-Л-ОМ" – говорит он. Нет, конечно, ни малейшего шанса, что он действительно заключит мир, но он вернул это слово в язык. И вот люди опять заговорили о мире.

Мир? Но что такое "мир"?

Есть много сортов и видов мира. Мир-крошка, мир-дитя, мир-отрок, наконец, взрослый мир в полную силу.

Поэтому, прежде чем приступить к серьезным дебатам о мире, нам необходимо определить, что мы имеем в виду. Интервал между войнами? Отсутствие вражды? Существование по разную сторону стен и заборов? Длительное перемирие? "Худна"? (В арабской культуре, перемирие с установленной датой окончания).

Нечто похожее на мир между Индией и Пакистаном? Мир между Германией и Францией? А если так, то мир до Первой мировой войны или тот, который установился теперь? Холодная Война между Советским Союзом и Соединенными Штатами или Горячий Мир между Владимиром Путиным и Дональдом Трампом?

Существуют различные мирные ситуации. О каком израильско-палестинском мире мы говорим? Мире между конем и всадником? Мире между народом хозяев и народом рабов? О чем-то напоминающем мир между режимом апартеида в Южной Африке и бантустанами, которые этот режим создал для черных? Или совершенно другой тип мира – мир между равными?

Давайте говорить просто о мире, безо всяких квалификаций.

Когда это все началось? Когда начался этот конфликт, доминирующий над жизнями двух народов?

Трудно сказать.

Допустим, когда первый еврейский иммигрант достиг этих берегов.

Сказано просто, но не совсем верно.

Вроде бы, до-сионистские иммигранты "Билу", прибывавшие сюда в начале 19-го века, враждебности не вызывали.

У меня есть на этот счет своя теория: за некоторое время до Билу (ивритское сокращение от "Дом Иакова, Приходите!") в этой стране поселилась религиозная германская секта Темплиеров. Никаких политических целей у них не было: двигали ими исключительно религиозные побуждения. Они построили образцовые деревни и городки, и местные жители были им благодарны. Когда появились первые евреи, местные жители думали, что они окажутся такими же.

Затем возникло сионистское движение, имевшее совершенно определенные политические цели. Говорили они только о "национальном очаге", но основатель движения, Теодор Герцль, написал книгу "Еврейское государство". Цель какое-то время оставалась неявной, потому что страна принадлежала Оттоманской империи.

Лишь немногие из местных жителей поняли с самого начала, что для них возникла смертельная угроза. Значительное число мусульман видело в евреях религиозную общину низшего ранга, которую пророк велел им защищать.

Когда же начался конфликт? На этот счет есть разные взгляды. Я придерживаюсь теории почти забытого историка Аарона Коэна (Aharon Cohen), обратившего внимание на конкретное событие. В 1908 году разразилась революция "Младотурков". Исламская Оттоманская империя превратилась в национальное государство. Как реакция на это, в Палестине и соседних странах возникло арабское национальное движение, требовавшее децентрализации империи и предоставления автономии многим народам.

Местный арабский лидер обратился к представителю сионистов в Иерусалиме с заманчивым предложением: если евреи поддержат арабское движение, арабы поддержат сионистскую иммиграцию.

В большом волнении представители сионистов поспешили к тогдашнему лидеру всемирного сионистского движения Максу Нордау, немецкому еврею, и настоятельно потребовали от него принять предложение арабов. Но Нордау отнесся к нему пренебрежительно. В конце концов, страной владели турки, а что могли предложить арабы?

Трудно сказать, как повернулась бы история, если бы возникло сионистско-арабское сотрудничество. Но европейские евреи и представить не могли себе такого развития событий. Поэтому сионисты сотрудничали в противостоянии местному арабскому населению сперва с турками, а позднее – с британским колониальным режимом.

C тех пор конфликт между двумя народами обострялся от поколения к поколению. Теперь мир дальше, чем когда-либо.

Но что такое мир?

Прошлое нельзя вычеркнуть. Каждый, кто думает, будто прошлым можно пренебречь и "начать все с чистого листа" предается мечтам.

Каждый из двух народов живет в своем собственном прошлом. Прошлое лепит их характеры и поведение каждый день и каждый час. Но прошлое одной стороны совершено иное, чем прошлое другой.

Это не только война двух народов – это война двух историй, противоречащих одна другой почти в каждой мелочи, хотя речь идет об одних и тех же событиях.

Например: Каждый сионист знает, что до войны 1948 года евреи скупали землю за хорошие деньги, которые жертвовали им евреи со всех концов света. Каждый араб знает, что евреи приобретали землю у отсутствующих помещиков, живших в Хайфе, Бейруте или Монте-Карло и требовавших, чтобы турецкая (позднее британская) полиция изгоняла феллахов с земли, которую они обрабатывали многие поколения. (Вся земля первоначально принадлежала Султану, который, когда его империя обанкротилась, продал ее арабским спекулянтам).

Другой пример: Каждый еврей гордится кибуцами, единственным в своем роде достижением прогресса и социальной справедливости, на которые нередко нападали арабские соседи. Но для арабов кибуцы – не более чем секторальный элемент их вытеснения и депортации.

Еще один пример: каждый еврей знает, что арабы начали войну 1948 года, чтобы уничтожить еврейскую общину. Каждый араб знает, что в ходе этой войны евреи изгнали половину арабских жителей с их родной земли.

И так далее. В настоящее время израильтяне верят, что Палестинская администрация, выплачивающая ежемесячные пособия семьям "убийц", поддерживает терроризм. Палестинцы верят, что на Администрации лежит обязанность оказывать поддержку семьям, чьи сыновья и дочери отдали жизнь за свой народ.

И так далее без конца.

(Кстати, я горжусь тем, что дал единственную научно обоснованную формулировку термина "террорист", приемлемую для обеих сторон: " На моей стороне борцы за свободу, а террористы – на другой стороне").

Мир не будет достигнут никогда, если два народа не знакомы с историческими представлениями другой стороны. Нет никакой необходимости соглашаться с представлениями оппонента: можно полностью их отрицать. Но их нужно знать, чтобы понимать другой народ и уважать его.

Мир может не быть основан на взаимной любви, но взаимное уважение в его основе необходимо. Взаимное уважение может возникнуть только, если каждый народ будет знаком с историческими представлениями другой стороны. Поняв их, он поймет, почему другой народ действует именно таким образом и что необходимо для мирного сосуществования.

Ситуация упростилась бы, если бы каждый израильский еврей выучил арабский язык, а каждый араб выучил иврит. Это, конечно, не решило бы проблему, но приблизило бы ее решение.

Если каждый из двух народов поймет, что другая сторона – не кровожадный монстр, а действует из естественных побуждений, он обнаружит много положительных черт в культуре другой стороны. Возникнут личные контакты. Возможно, даже завяжется дружба.

Это понемногу уже происходит в Израиле: в академическом мире, например, и в больницах. Еврейские пациенты бывают удивлены, узнав, что их приятный в общении квалифицированный врач – араб, и что арабские медбратья обращаются с больными добрее, чем еврейские.

Это не избавит от необходимости решать основные проблемы. Наши народы разделены реальными серьезными противоречиями: проблемами земли, границ, беженцев, безопасности и множеством других. Длящаяся более ста лет война не может быть закончена без болезненных компромиссов.

Когда существует основа для переговоров между равными, основа взаимного уважения, неразрешимые проблемы внезапно становятся разрешимыми.

Однако предварительным условием этого становится возвращение в язык слова из четырех букв.

Невозможно свершить нечто большое, нечто историческое, не веря в то, что оно возможно.

Никто не воткнет провод в стену, если не верит, что там есть электричество. Он должен верить, что зажжется свет.

Никто не начнет переговоры о мире, не веря, что мир возможен.

Вера в мир не означает, что мир непременно наступит. Но эта вера, по крайней мере, сделает мир возможным.

counter
Comments system Cackle