"Приключения Гекльберри Финна" и политкорректность
Фото: Getty Images
"Приключения Гекльберри Финна" и политкорректность

Хемингуэй говорил, что вся американская литература вышла из одной книги Марка Твена, которая называется "Приключения Гекльберри Финна". Великая антирасистская книга. И каким бы нападкам она сейчас ни подвергалась, главное - он написал великий антирабовладельческий роман, где герой готов пожертвовать своей душой за чернокожего друга. 

Из книг, прочитанных в детстве, самой мощной вакциной против расизма была даже не "Хижина дяди Тома", а "Приключения Гекльберри Финна" Марка Твена. Так же на мое политическое воспитание повлияли "Принц и нищий", "Янки из Коннектикута при дворе короля Артура", "Простофиля Вильсон" и др. Вообще у тети было синее собрание сочинений Твена в 12 томах, я его прочел от корки до корки…

Хемингуэй говорил, что вся американская литература вышла из одной книги Марка Твена, которая называется "Приключения Гекльберри Финна". Великая антирасистская книга. 

Запретить за расизм?! 

И вот на днях я читаю в новостях: в школах Виржинии (округе Аккомак) временно запретили книги "Убить пересмешника" Харпер Ли и "Приключения Гекльберри Финна".

Решение было принято в связи с накопившимися жалобами от родителей, которые заявили о том, что в данных произведениях мировой классики содержится немалая доля расистских высказываний. Причем, поначалу обеспокоенность по этому поводу выразила лишь одна из матерей учеников, но позже ее поддержали и другие родители. "Там так много оскорблений по расовым признакам, что мимо них невозможно просто пройти", - сказала обеспокоенная женщина на собрании членов правления школы.

Теперь для обсуждения спорных произведений будет созван комитет из руководителей, сотрудника библиотеки, классного руководителя, родителей и учеников. 

Проклятое слово "nigger" 

Это уже не первый случай такого наезда на книгу Твена. В прошлом году тот же самый роман Марка Твена запретили в нескольких школах по той же причине.

Но вообще, где-то с середины ХХ в. некоторые представители американской профессуры, литературоведы и критики и школьные власти ряда штатов стали обвинять Марка Твена в неполиткорректности по отношению к чернокожему населению США, объявляя самого автора расистом. 

Ведь политкорректного слова "афроамериканец" тогда еще не существовало. Поэтому не было его и в книгах Твена. Несколько раз временных запретов добивались представители афроамериканской общины. Один из них признался, что роман не читал, но слышал, что там употребляется расистское слово "nigger". А этого самого по себе достаточно.

Марк Твен писал роман об американском юге 40-х годов 19 века, где это слово было у всех на устах - и у черных, и у белых - и он просто не мог без него обойтись.

Были предложения заменить это слово в тексте романа. Но представить себе, что рабовладельцы ищут беглого "афроамериканца"?! 

Роман "пригодный для трущоб" 

Интересно, что несколько раз, когда ещё в 19 веке роман выбрасывался из библиотек, делалось это тоже из-за грубого лексикона книги.

Но тогда цеплялись к излишнему натурализму. Черт подери, у Гека в романе зудит кожа. Где это видано, мальчик-герой чешется?! Чешется!!! Фу! "Два изгоя - беглый раб и хулиган не просто выбраны в качестве героев книги, но еще, видите ли, критикуют общество!"…

Книгу называли "мусором, пригодным только для трущоб".

После очередных выбрасываний из библиотеки, Твен в письме своему издателю прореагировал на это философски: "Теперь мы, несомненно, продадим еще 25 тысяч экземпляров этой книги".

И через столетие после смерти Марка Твена скандалы, связанные с его произведениями не прекращаются. 

Почему это антирасистская книга? 

Сильнейшей антирасистской книгой "Приключения Гекльберри Финна" делает то, что в книге преодолевается расизм. Это показано. Показан моральный сдвиг, изменение системы ценностей. Если бы в книге, как и в душе самого писателя расизма бы совсем не было, то преодоление показать было бы невозможно.

Помните сцену в книге "Приключения Гекльберри Финна", в которой Гек раскаивается в том, что он не выдал беглого раба Джима его владелице, доброй и бедной вдове Уотсон. Ведь его учили, что выдавать беглых рабов – его христианский долг. Гек даже пишет вдове. Но не посылает письмо. "Мне стало так хорошо, и я почувствовал, что первый раз в жизни очистился от греха и что теперь смогу молиться. Но я все-таки подождал с молитвой, а сначала отложил письмо и долго сидел и думал: вот, думаю, как это хорошо, что так случилось, а, то ведь я чуть-чуть не погубил свою душу и не отправился в ад. Потом стал думать дальше". 

И дальше после долгих тяжелых размышлений, подросток, который, как и все на Миссисипи, привык видеть в рабстве естественный, чуть ли не свыше ниспосланный закон, принимает решение, за которое может понести не только скорое наказание, если его укрывательство беглого раба раскроется, но и адские муки после смерти: "Меня прямо дрожь проняла. Прямо не знал, что делать. А потом решил: о кей, гореть мне в аду. Взял и разорвал письмо". 

Тяжелый выбор героя, когда персонаж готов пожертвовать собственной душой, чтобы спасти душу другого, - это достаточно частый сюжет мировой литературы. Но у Твена этот выбор делает ребенок. Ситуация показана нам глазами подростка, рассказывается его словами. Если бы Твен написал эту книгу в третьем лице, как другие детские романы, то такого сильнейшего документа не получилось бы.

А тут мы видим диалектику души Гекльберри Финна, которого воспитывали расистом, которому вроде бы и неоткуда подняться над собственными расистскими установками, а он поднимается. 

Сын расиста 

С самого начала "Приключений Гекльберри Финна" гонимый чернокожий Джим, один из главных персонажей, которому свойственно подлинное великодушие, доходящее до самопожертвования, вызывает намного больше симпатии и доверия, чем, например, персонаж-расист отец Гекльберри, через образ которого Твен высмеивает и обличает расистов.

"- А еще называется правительство! Ну, на что это похоже, полюбуйтесь только! Ты только послушай. Был там один вольный негр из Огайо - мулат, почти такой же белый, как белые люди. Рубашка на нем белей снега, шляпа так и блестит, и одет он хорошо, как никто во всем городе: часы с цепочкой на нем золотые, палка с серебряным набалдашником - просто фу-ты ну ты, важная персона! И как бы ты думал? Говорят, будто он учитель в каком-то колледже, умеет говорить на разных языках и все на свете знает. Да еще мало того. Говорят, будто он имеет право голосовать у себя на родине. Ну, этого я уж не стерпел. Думаю, до чего ж мы этак дойдем? Как раз был день выборов, я и сам хотел идти голосовать, кабы не хлебнул лишнего, а когда узнал, что есть у нас в Америке такой штат, где этому негру позволят голосовать, я взял да и не пошел, сказал, что больше никогда голосовать не буду. Так прямо и сказал, и все меня слышали. Да пропади пропадом вся страна - все равно я больше никогда в жизни голосовать не буду! И смотри ты, как этот негр нахально себя ведет: он бы и мне дороги не уступил, кабы я его не отпихнул в сторону. Спрашивается, почему этого негра не продадут с аукциона? Вот что я желал бы знать! И как бы ты думал, что мне ответили? "Его, говорят, нельзя продать, пока он не проживет в этом штате полгода, а он еще столько не прожил". Ну, вот тебе и пример. Какое же это правительство, если нельзя продать вольного негра, пока он не прожил в штате шести месяцев? А еще называется правительство, и выдает себя за правительство, и воображает, будто оно правительство, а целые полгода с места не может сдвинуться, чтоб забрать этого жулика, этого бродягу, вольного негра в белой рубашке и…

Папаша до того разошелся, что уж не замечал, куда его несут ноги, - а они его не больно-то слушались, так что он полетел вверх тормашками, наткнувшись на бочонок со свининой, ободрал себе коленки и принялся ругаться на чем свет стоит; больше всего досталось негру и правительству, ну и бочонку тоже, между прочим, влетело порядком".

Если цитату из монолога папаши Гекльберри Финна вырвать из контекста… Тогда да… Расистский роман. 

Сила преодоления 

К счастью или к сожалению, нельзя бороться ни с расизмом, ни с ксенофобией, ни с радикальным национализмом, ни с шовинизмом, ни с фашизмом, ни с нацизмом - без того, чтобы понимать его, чувствовать его, прежде всего в своей душе. И бить его там.

В любой душе, любого пишущего человека, тем более романиста, находится зло, которое можно обнаружить, вычленить, бороться с ним, победить, создавая текст, а можно попытаться скрыть или даже оправдать - в целях самозащиты, для внутреннего комфорта.

Этим злом может быть склонность к дискриминации, ненависть или презрение к противоположному полу, садизм, склонность к пьянству или садизму, стремление к подавлению или сексуальному насилию, природная лживость или высокомерие. Но зло, которое обитает и побивается в душе великого писателя - это материал его произведений.

Сам Самюэль Ленгхорн Клеменс, известный читателям всего мира под именем Марка Твена, вырос в семье, где были рабы. Его родители продавали домашних рабов, когда нуждались в деньгах. Его добрейшая мать секла негритянку Дженни, а когда та не выдержала и однажды вырвала из рук хозяйки кнут, отец привязал провинившуюся к телеге и основательно выпорол на глазах у мальчика. 

Исследователи творчества Твена многократно приводили доказательства, что расизм был не чужд и ему самому в молодые годы. Это можно увидеть в его письмах.

И именно с этим злом он боролся всю свою жизнь. Твен чувствовал себя виноватым и всю жизнь искупал вину. Он жертвовал деньги на помощь чернокожим. Оплачивал обучение черных студентов в университетах. 

Максим Чертанов в биографии Марка Твена, вышедшей в ЖЗЛ, сообщает: "В декабре 1885 года он оплатил обучение на юридическом факультете Йельского университета чернокожего студента Уорнера Макгинна, с которым был шапочно знаком, и писал декану юрфака Френсису Уэйленду: "Мы нечеловечески обращались с ними, это позор для нас, не для них, и за это должно платить". 

Деньги, которые Твен вкладывал в людей, даром никогда не пропадали: Макгинн стал преуспевающим адвокатом, преподавал. В 1887 году Уэйленд сообщил, что другой чернокожий студент, Чарлз Джонсон, нуждается в спонсоре и он может представить его Твену, чтобы тот убедился, какой это достойный юноша. Твен заплатил и за него, но знакомиться отказался, написал: "Пусть это будет любой чернокожий студент" - не хотел, чтобы парень знал своего "благодетеля". 

Известно, что он также оплатил учебу чернокожих студентов Эндрю Джонса на теологическом факультете и Чарлза Портера в парижской Академии художеств; поскольку пожертвования подобного рода он старался скрывать, не исключено, что были и другие. Он бесплатно выступал в негритянских церквях, финансировал Институт Таскиги, основанный в 1888 году колледж профессионального образования для афроамериканцев, незадолго до смерти агитировал за создание Национальной ассоциации развития цветного населения".

Главное - он написал великий антирабовладельческий роман, где герой готов пожертвовать своей душой за чернокожего друга… 

Политкорректность? Не страшно 

Многие очень любят смеяться над излишками и чрезмерностями американской политической корректности, рисуя ужасные "их нравы" во всем многообразии красок черно-белой пропаганды советских времен. Конечно, любую, даже самую хорошую идею, всегда можно легко довести до абсурда. И случай с нападками на книгу Твена - можно рассматривать как один из примеров этого. Но так ли это плохо, что уже несколько десятилетий в американских школах идет серьезная борьба за "Приключения Гекльберри Финна"? Диспуты, столкновения мнений, общественные кампании…

Покойный Лев Лосев (друг и биограф Иосифа Бродского), когда-то, комментируя очередной наезд на роман Марка Твена на Радио Свобода, сказал: "Действительно, это абсолютная нелепость - лишать американских подростков, черных или белых, классического произведения американской литературы. Я думаю, что все-таки большинство американских учителей, родителей и школьников это прекрасно понимают. Но тот факт, что сама по себе идет дискуссия на эту тему, по-моему, это замечательно. Это значительно лучше того, что происходило, я боюсь, что кое-где еще происходит в России, когда школьникам дают "Тараса Бульбу" Гоголя, где весело описан еврейский погром, и то, что эту мерзость великого писателя дают детям без всяких комментариев, по крайней мере, в мое время давали. Вот это меня в большей степени тревожит".

counter
Комментарии