Как уроки истории могут сдержать агрессию против Ирана
Фото: AP
Как уроки истории могут сдержать агрессию против Ирана

Сегодня в ходе дискуссий на тему Ирана мы слышим о новой концепции, носящей название "Зона неприкосновенности". Ее смысл часто объясняет израильский министр обороны Эхуд Барак, который говорит, что скоро Иран создаст достаточно мощный ядерный потенциал, который уже не позволит Израилю нанести сокрушительный удар по его программе.

На самом деле, хотя конкретика этой идеи свежа, это отнюдь не новая стратегическая концепция. Страны часто думают, что окно возможностей для начала активных действий закрывается, и почти всегда такая точка зрения приводит к катастрофе. Конечно, самым знаменитым примером было решение Германии начать то, что позднее стало Первой мировой войной. Немецкий генеральный штаб считал, что заклятый враг Германии Россия перевооружается такими быстрыми темпами, что скоро сведет на нет ее превосходящую военную мощь. Немцы полагали, что в течение двух лет, то есть, к 1916 году, у России появятся значительные, а возможно и непревзойденные стратегические преимущества.

Поэтому, когда в июне 1914 года началась неразбериха на Балканах, Германия решила действовать, пока у нее еще сохранялись преимущества. Чтобы не дать России вступить в "зону неприкосновенности", Германия напала на Францию (главную союзницу России) и на Бельгию, что заставило вступить в войну британцев. Таким образом,  в Европе начал раскручиваться маховик войны на два фронта, которая длилась четыре года и привела к гибели 37 с лишним  миллионов людей.

Нет, я не хочу сказать, что израильское нападение на Иран будет иметь похожие последствия. Но я считаю, что это серьезная недальновидность – основывать важное решение о начале войны на узко технических соображениях, таких как окно уязвимости. В марте 2003 года многие в Вашингтоне утверждали, что мы не можем ждать, пока ядерные инспекторы закончат свою работу в Ираке, потому что окно возможностей закрывается. К июню-июлю в Ираке будет слишком жарко, чтобы посылать туда американские войска. В результате мы поспешно втянулись в плохо продуманную авантюру с военным вторжением и оккупацией, в ходе которой солдатам пришлось воевать в Ираке долгие и очень жаркие девять лет.

Израильские руководители объясняют, что мы, американцы, не можем понять их опасения, состоящие в том, что Иран представляет угрозу существованию Израиля. Но на самом деле, мы можем это понять, потому что  сами пережили нечто очень похожее. После Второй мировой войны, когда Советский Союз вплотную приблизился к созданию ядерного оружия, Соединенные Штаты  охватила паника, длившаяся много лет. Все, что Израиль говорит сегодня об Иране, мы уже говорили о Советском Союзе. Мы видели в нем радикальный революционный режим, выступающий против всех тех ценностей, которые нам очень дороги, а также твердо решивший свергнуть правительства западного мира и установить глобальное господство коммунизма. Мы считали, что Москва иррациональна, агрессивна и совершенно безразлична к человеческой жизни. В конце концов, ведь это ее лидер Иосиф Сталин пожертвовал умопомрачительным числом советских жизней (26 миллионов!) в борьбе с нацистской Германией.

Как Израиль сегодня открыто рассматривает возможность нанесения упреждающего удара по Ирану, так и многие на Западе в конце 1940-х годов призывали нанести аналогичные удары по Москве. С такими призывами выступали не только ястребы, но и убежденные пацифисты, такие как интеллектуал и общественный деятель  Бертран Рассел (Bertrand Russell).

Чтобы проникнуться настроением тех лет, задумайтесь над сделанной 29 ноября 1948 года записью из дневника Гарольда Николсона (Harold Nicholson), одного из самых хладнокровных и здравомыслящих британских дипломатов своего времени. "Наверное, Россия действительно готовится к решающему сражению за мировое господство, и на сей раз у нее достаточно бомб, чтобы уничтожить Западную Европу, захватить Азию и вступить в завершающую смертоносную схватку с Америкой. Если такое произойдет, и нас сотрут с лица Земли, выжившие в Новой Зеландии смогут сказать, что мы были безумцами, не предотвратив это. …Есть шанс, что опасность пройдет стороной, и мир можно будет спасти мирными средствами. Я допускаю такой слабый шанс, но это один шанс из ста".

В речи в Бостоне на военно-морской верфи в августе 1950 года министр ВМС Фрэнсис Мэтьюз (Francis Matthews) заявил, что став "инициатором агрессии", Соединенные Штаты "будут первым агрессором в борьбе за мир".

Однако в итоге получилось так, что мировых революционеров из Москвы, сумасшедших диктаторов из Пхеньяна и поддерживающих террористов военных Пакистана удержал от развязывания войны страх перед взаимным уничтожением. Хотя иранский режим тоже зачастую называют сумасшедшим, он своими действиями заслужил такую характеристику гораздо меньше, чем, скажем, маоистский режим в Китае. За последние десять лет мы видели тысячи террористов-смертников из числа саудовцев, египтян, ливанцев, палестинцев и пакистанцев, но ни одного иранца. Неужели иранский режим – даже если он через несколько  лет изобретет примитивный ядерный заряд – пойдет на применение ядерного оружия первым?

"Израиль сегодня сталкивается с таким же выбором, перед которым шесть с лишним десятилетий назад стояли Соединенные Штаты  и Великобритания, - говорит редактор Foreign Affairs Гидеон Роуз (Gideon Rose). – Будем надеяться, он тоже осознает невозможность достижения абсолютной безопасности в ядерный век; и если ядерные программы его врагов невозможно сорвать или отсрочить, это значит, что сдерживание является  менее катастрофической альтернативой, чем превентивная война".

Фарид Закария, "The Washington Post", США

counter
Comments system Cackle