Мы все Эсти Вайнштейн
Фото: семейный архив
Мы все Эсти Вайнштейн

Кто не слышал о самоубийстве женщины, покинувшей ультрарелигиозную общину и оставившей позади всю свою семью? Ее смерть "взорвала" израильскую реальность, и даже русскоязычные СМИ скромно посвятили ей пару колонок. И харедимные СМИ откликнулись - причем страсти не утихают. 

Эсти Вайнштейн ушла из одной из самых ультра-религиозных общин нашего общества, хасидут Гур, в возрасте 42 лет, в полностью светскую жизнь, оставив за собой шестерых детей (седьмая дочь Тами ушла с ней).  По официальной версии, дети отказались от нее из-за ее решения покинуть общину. Она не выдержала разлуки и свела счеты с жизнью. 

Эсти оставила книгу, в которой она описывает свою жизнь в наглухо закрытом обществе и причины, которые подвигли ее, глубоко религиозную женщину в таком возрасте, на такие экстремальные шаги. Сначала попытаться покончить с собой, в тот раз неудачно, а потом уйти из привычного и знакомого общинного мирка, в котором все решения принимает раввин, в наш светский мир 21 века, полный вопросов, неожиданностей и сложностей. 

Я прочла всю книгу от корки до корки. И я хочу поделиться своими впечатлениями. Сырой, неотредактированный текст захватывает с первых же строк. Предельная безжалостная откровенность. Практически душевная нагота, выставленная на общественный суд. Я не особо впечатлительный человек, но несколько раз я была вынуждена отложить книгу, просто перевести дух. Сколько боли несла в себе эта женщина, если даже я, обычный читатель, посторонний человек, вынуждена брать передышку, иначе буря ее эмоций захлестнет меня с головой, и я не смогу дышать. 

Некоторые страницы я перечитывала дважды, пытаясь понять что-то о жизни Эсти, то, что мне в силу моих религиозных взглядов и моего воспитания понять очень сложно. Насколько у нас, у женщин, похожие переживания, настолько мы разные по своему восприятию этих переживаний. Мы мечтаем о любви, о душевной близости с кем-то, мы переживаем подростковый возраст с его гормональной бурей, только я считаю это совершенно нормальным, мне было с кем посоветоваться и кому объяснить, что через это проходят все, и мои душевные подростковые метания прошли с возрастом. Эсти же сходила с ума, разрывалась на части между строгими, вбитыми с детства религиозными запретами на эмоции и обычным желанием жить.   Ей не с кем было посоветоваться, некому было объяснить ей, что ее желания естественные для любой женщины и скорее являются признаком душевного здоровья, чем наоборот. 

Парадокс религиозной, закрытой общины: окруженная многочисленными родственниками, другими членами общины, мужем и детьми, Эсти была необычайно, непосильно одинока. Так, как никогда не буду одинока я, несмотря на то, что у меня всего один сын и совсем немного родственников. Мне повезло, я выросла в светском мире, мире неограниченной свободы, и я сама решаю, когда мне вставать, когда ложиться спать и с кем, сколько раз.  Мне никто не выдавал расписание на любовь. 

Поняв, как и чем она жила, я думаю, что ее уход из жизни больше похож на на хладнокровное, запланированное, отложенное во времени убийство. Средневековое и фанатичное общество, в котором она существовала, начало убивать ее, как только стало давить в ней женщину и личность, задолго до того, как она свела счеты с жизнью. А супруг, долгие годы отказывающий ей в душевной и физической близости, с годами отринувший все правила, даже те, которые было необходимо соблюдать -  ее просто "добил". Я взяла на себя смелость и перевела некоторые строчки из ее книги. Думаю, Эсти была бы не против. 

"…Я пожертвую собой, а доброе имя Якова останется чистым и незапятнанным. Пусть растит наших детей, будто никогда не грешил, не придирался ко мне, не подкладывал меня под чужого мужчину, не толкал меня на смерть. Отдам свою душу, не ради него, ради своей семьи…" 

" Яков останется таким чистым, непорочным, праведным… Он сплотит семью, со всей любовью, которую найдет в себе, когда меня не станет… Дети будут поддерживать друг друга, семья поддержит семью, и потихоньку они исцелятся, в объятиях крепко сплоченного хасидута, в котором нет места ничему чуждому. Да и будущему сватовству не повредит, внезапная смерть есть повод для сочувствия, никак не для отказа…" 

В первый раз она решила уйти из жизни, потому что не видела иного выхода, боялась, что община отринет ее детей, и у них не будет достойного "шидуха". Не потому что ее муж подкладывал ее под других мужчин, делал с ней, что хотел и медленно насиловал ее душу, сколько из-за угрызений совести перед Господом за то, что это изнасилование нарушает каноны религии. Жена принадлежит своему мужу… 

Даже в смерти семья и община хотели доказать ей, кто главный, пытаясь через суд добиться права на похороны тела по своему усмотрению и своему хотению, не интересуясь, чего хотела она…

В 21 веке, в Израиле, стране высокоразвитых технологий и интернета, на совершенно законных основаниях существуют подобные секты, методично и вдумчиво уничтожающие в человеке личность. Превращающие женщин в одушевленные вещи, в полной и бесправной зависимости от своего хозяина. Вещь, которую можно сломать, испортить, просто выкинуть за ненадобностью. 

Какая горькая ирония, мы позиционируем себя единственной демократией на Ближнем востоке. Космос, микробиология, кибернетика - и подобное мракобесие в одном наглухо запертом флаконе. 

История Эсти вызывает жуткое осознание собственной беспомощности и бессилия перед этой косной и заплесневелой махиной, называющейся Раввинатом. Я думаю, все мы испытали примерно то же самое, увидев перед глазами яркий пример женщины, которая попыталась, бросила вызов - и потерпела поражение. Несмотря на щедрые отступные, Эсти проиграла самое дорогое, что есть у любой женщины. Она проиграла системе своих детей. 

Мне хочется обратиться к нашим мужчинам и спросить, а что вы думаете по этому поводу? Какие чувства испытываете вы, садясь в новейшей марки машину и глядя на средневековое отношение к женщине за соседним забором? 

Все мы потенциальные Эсти Вайнштейн. Люди, косвенно виновные в смерти Эсти,  устанавливают законы в нашей стране для всех нас, не только для своей общины.  Мы находимся в полной зависимости от средневековых религиозных законов, определяющих нас, как людей второго сорта. И с каждым годом ситуация ухудшается. Религиозный диктат распространяется все глубже и глубже. Вы хотите изменить презумпцию опеки над малолетними детьми, боретесь за свои права, и это похвально. Но если не поменять существующие законы о разводах по сути, не передать все бразды в руки светских судей, одинаково рассматривающих сторону женщины и мужчины, убрав из уравнения седобородых старцев, понимающих в Талмуде, но понятия не имеющих о современных законах - толку не будет. Любое косметическое изменение без изменения самой сути только ухудшит положение женщины в процессе развода по религиозным канонам. 

Ведь мы, женщины, не только бывшие жены-стервы, пытающиеся "развести" вас на алименты. Мы - ваши матери, сестры и дочери. Лучшие подруги. Вы хотите для нас такой же судьбы? Женские организации борются по мере сил с этим диктатом, но они не всесильны. Без вашей поддержки, без вашего общественного возмущения нам будет крайне сложно что-то поменять. 

Невозможно равнодушно отнестись к трагедии Эсти Вайнштейн. Можно, сочувствовать или негодовать, но невозможно просто отмахнуться от нее, как будто ничего не произошло, иначе подобные истории будут повторяться. Сколько еще "Эсти" должны совершить что-то страшное над собой, только чтоб мы поняли - нельзя это замалчивать. Ведь молчание знак согласия…

counter
Comments system Cackle