Династия вождей
Фото: Getty Images
Династия вождей

Смерть Ким Чен Ира вызвала большой отклик в мире – несопоставимый с размерами его государства. Причиной тому стала уникальность КНДР. На фоне остальных стран создается впечатление, что она принадлежит некой цивилизации, явившейся к нам из прошлого или из фантастических романов-антиутопий. Но помимо внутриполитической уникальности, Северная Корея привлекает к себе пристальное внимание всего мира, занимаясь уже двадцать лет ядерным шантажом.

Сегодня КНДР является, наряду с Кубой, одной из двух последних стран "классического", нереформированного коммунизма, словно застывших во временах холодной войны. Но если Куба при братьях Кастро все-таки пребывает в неких рамках разумного, то Пхеньян еще в конце 50-х ушел запредельно далеко по части культа личности, превзойдя и сталинский СССР, и маоистский Китай, и полпотовскую Кампучию, и Албанию при Ходже. Поклонение вождям стало в Северной Корее поистине религией – недаром Ким Ир Сен объявлен "вечным" президентом, а летоисчисление ведется от года его рождения.
 
Трудно даже подобрать адекватный термин для системы власти в Северной Корее – ее можно назвать крайним случаем идеократии помноженной на культ живого бога. Многие исследователи, в частности, российский профессор Андрей Ланьков, считают, что культ отца и сына Кимов (теперь еще и внука) идет от конфуцианских традиций, а также традиции восхваления императора Японии, чьей колонией являлась Корея. Но и конфуцианство, и японский культ синто не пытались переделывать быт и повседневную жизнь людей, ломать через колено патриархальный строй в деревне, сложившуюся систему землепользования, традиционную культуру, отменять частную собственность и частное предпринимательство. Все-таки на реальную жизнь человека сильнее влияет ее экономическая составляющая, а уже четыре поколения жителей Северной Кореи не знают, что такое есть досыта. Именно эта нищета и голод – основное "достижение" семьи Кимов, никак не связанное с восточными религиозными и этическими практиками.

Своеобразная форма марксизма стала в руках в общем-то заурядного офицера Советской Армии, каким был Ким Ир Сен до 1945 года, поистине универсальным и непобедимым оружием, с помощью которого он мог строить целую вселенную по своему замыслу – разумеется, в пределах, отведенных ему историей, географией и политикой.

Тот религиозный марксизм, который создал Ким Ир Сен, ознаменовался еще одним новаторством, помимо пресловутого ничего не значащего термина "чучхе". А именно – идеей о передачи власти по наследству в одной семье. И вот это уже вполне в духе корейской монархической истории. Все-таки ни Сталин, ни Мао, ни Пол Пот не доходили до мысли об установлении династии.

Самостоятельнее правление Ким Чен Ира ознаменовалось двумя важнейшими событиями: великим голодом середины 90-х, обрушившимся на страну после развала соцлагеря, когда прекратилась помощь от Советского Союза, и началом ядерной гонки. Режим в Пхеньяне сделал безошибочную ставку на овладение атомной бомбой. Без последней и средств ее доставки, пусть даже не вполне подтвержденных, Северная Корея давно была бы списана со счетов и постепенно загнулась бы от голода. А вот с ядерной КНДР считаются и оказывают огромную гуманитарную помощь, в первую очередь, продовольствием и топливом. Кроме того, атомная бомба – надежная гарантия от гуманитарных интервенций по ливийскому или иракскому образцу.

В этом смысле Ким Чен Ир был достойным наследником своего отца, который тридцать лет ловко играл на противоречиях между Москвой и Пекином, добившись независимости от обеих коммунистических сверхдержав и, одновременно, получая от них помощь. Только сын играл на страхах мирового сообщества перед появлением новой ядерной державы.

Также ловко он играл на фобиях, предрассудках и мечтах жителей Южной Кореи, заставив их вкладывать деньги в экономику Севера, ничего не давая им взамен. Политика "солнечного света", проводившаяся Ким Дэ Чжуном, была грандиозной неудачей, но под этот блеф Пхеньян получил миллиарды долларов.

Теперь Ким Чен Ыну – уже третьему представителю династии – предстоит продолжить политику деда и отца, но уже в новых условиях. Ему нет еще и тридцати лет, и наследником он был официально провозглашен около года назад, причем, будучи младшим сыном покойного диктатора. Ким Чен Ын несколько лет учился в закрытой частной школе в Швейцарии, владеет английским. Но это ничего не значит в данных условиях, потому что никакое знание западной жизни не подтолкнет его лично и его режим к добровольному самоубийству.

Как замечает Андрей Ланьков, китайский или вьетнамский путь рыночных реформ для Северной Кореи исключен, поскольку она как государство может существовать лишь в условиях тотальной закрытости от внешнего мира. Это обуславливается фактором процветающей Южной Кореи. Ведь любой гражданин тогда спросит – а почему же мы живем так плохо, если южане живут так хорошо? Куда же мы и зачем двигались после 1945 года?

Поэтому, несмотря на то, что режим теперь будет возглавлять совсем новый и неопытный человек, надежд на какие-либо подвижки нет. В данном случае логика развития задается не субъективным фактором, а объективным.

Для социальных психологов смерть Ким Чен Ира представляет собой уникальную возможность исследовать феномен массовой истерии, который нам демонстрирует северокорейское ТВ, передавая кадры вопящих и заливающихся слезами граждан страны от скорби по усопшему. Можно представить себе, какие истерические картины мы будем наблюдать в день похорон вождя. Видимо, повторится то, что было семнадцать лет назад, когда хоронили Ким Ир Сена. Тогда мир был потрясен увиденным – всем этим коллективным кликушеством взрослых людей.

counter
Comments system Cackle