Ближневосточная головоломка
Фото:
Ближневосточная головоломка

МАГАТЭ опубликовало сенсационный доклад о ядерной программе Ирана, резко обострив и без того напряженную ситуацию на Ближнем Востоке. В итоге клубок противоречий в регионе стал еще запутаннее, а напряжение нервов у участвующих сторон сильнее.

В частично опубликованном докладе МАГАТЭ выражаются большие сомнения по поводу мирного характера иранской ядерной программы. Представители организации указывают на то, что Исламская Республика вела работы по разработке ядерного оружия, реализовывала другие исследовательские и испытательные программы в этой области. По их информации, в Иране, в частности, занимались компьютерным моделированием, целью которого могло быть только создание ядерного заряда. Особое беспокойство экспертов вызывает работа иранских физиков-ядерщиков в 2008 и 2009 годах. «В агентстве не могут понять, каким образом подобные исследования могут применяться в какой-либо сфере, кроме создания ядерного взрывного устройства», - отмечается в докладе.

Подобные обвинения, озвученные международной организацией, выводят данный конфликт на новый уровень. Они фактически легитимируют позицию сторонников более решительных шагов против существующего иранского режима.

Один в поле не воин

В этих условиях наибольшие опасения возникают в отношении возможной реакции Израиля. Еврейское государство крайне озабочено иранской ядерной программой. Несмотря на то, что перспективы реального ядерного удара Ирана по Израилю выглядят сомнительно по той простой причине, что вместе с евреями они рискуют похоронить и миллионы палестинцев, тем не менее, экзистенциальные опасения Тель-Авива вполне оправданны. Напомним, что президент Ирана Махмуд Ахмадинежад открыто заявляет о необходимости «стереть Израиль с лица Земли». Ситуацию обостряет также тот факт, что нынешнее правительство во главе с Биньямином Нетаньяху – одно из самых непримиримых, поэтому нельзя исключать решительных шагов с его стороны вплоть до военной операции.

В этом случае Израиль может пойти по двум направлениям: повторить собственный опыт уничтожения ядерных объектов Ирака в 1980-е годы либо инициировать длительную военную операцию по аналогии с недавней ливийской кампанией. Однако и в том и в другом случае шансы Израиля выглядят весьма ограниченными. Напомним, что в 1981 году израильское руководство во главе с Менахемом Бегином, обеспокоенное прогрессом Ирака в создании ядерного оружия, провело успешную локальную воздушную операцию: группа истребителей F-16 на малых высотах вторглась незамеченной в воздушное пространство Ирака и нанесла точечные удары по ядерным объектам, отбросив иракскую программу на много лет назад. Впрочем, в нынешних условиях повторение подобного успеха с Ираном весьма сомнительно. Во-первых, ядерные объекты Исламской Республики рассредоточены по разным концам страны, а некоторые из них базируются под землей. И во-вторых, географические условия (горная местность, не позволяющая летать на малых, недосягаемых для радаров высотах) и более совершенная система ПВО Ирана значительно затруднят подобную операцию. В этих условиях более вероятной выглядит масштабная и длительная воздушная операция с уничтожением систем ПВО по примеру Ливии. Однако в этом случае Израилю придется заручиться поддержкой своих союзников, так как в одиночку его возможности по ведению длительных бомбардировок существенно ограничены.

Как успокоить Нетаньяху?

Что же касается самих союзников Тель-Авива, то с их стороны особого стремления переходить от словесной к ракетно-бомбовой поддержке не наблюдается. Красноречивое подтверждение позиции западных стран в отношении ирано-израильской напряженности и непримиримости нынешнего главы израильского правительства появилось накануне. В результате ошибки организаторов в СМИ попал разговор Барака Обамы и Николя Саркози во время закрытой встречи президентов. Обсуждая израильского премьер-министра французский президент бросил фразу: «Видеть его больше не могу, он лжец!» На что Обама ответил: «И ты мне об этом говоришь? Мне приходится иметь с ним дело каждый день».

Неприятие западных лидеров в отношении жесткой внешней политики Нетаньяху вполне понятно: ни США, ни тем более Европе масштабный военный конфликт на Ближнем Востоке не нужен. К тому же агрессивное поведение израильского премьер-министра, не говоря уже о военной операции, играет на пользу радикальных антизападных сил в иранской элите и усиливает соответствующие общественные настроения. Для США же подобное поведение Израиля грозит ухудшением и без того испорченного имиджа. Во-первых, эскалация конфликта между Тегераном и Тель-Авивом вынуждает США активизировать свою произраильскую позицию в публичном пространстве. А во-вторых, в исламском обществе существует устойчивое мнение, что за всеми шагами Израиля стоит Вашингтон, а значит, последнему приходится невольно разделять моральную ответственность со своим ближневосточным союзником за все его заявления. Таким образом, опасения труднопредсказуемых шагов израильского лидера частично снимаются благодаря позиции более конструктивно настроенных западных лидеров.

Аналогичное отношение к эскалации ирано-израильского конфликта высказывает и Россия. В Москве подвергли критике доклад МАГАТЭ, с тем чтобы снизить его ценность в качестве морального обоснования жестких шагов против режима в Тегеране. В МИД указывают на скудность доказательной базы, а также припоминают историю с несуществующим оружием массового поражения у Ирака, использованную США как предлог для вторжения в эту страну. Для России эскалация напряженности на Ближнем Востоке чревата еще более серьезными последствиями, чем для Европы и США вместе взятыми. Во-первых, Иран расположен в непосредственной близости от российских границ. Во-вторых, неизбежная в случае обострения ситуации радикализация исламского общества непременно отзовется эхом в республиках Северного Кавказа и других исламских регионах. И в-третьих, под угрозу попадают экономические интересы российского нефтяного и другого бизнеса.

Игра на обострение

Таким образом, на стороне мягкого варианта решения иранской ядерной проблемы – интересы большого количества стран. Впрочем, опасений по поводу выхода процесса урегулирования из мирного русла это не снимает из-за наличия ряда факторов, работающих на обострение ситуации.

Во-первых, антивоенная позиция США имеет свои ограничения, несмотря на то что вмешательство Белого дома на стороне Тель-Авива несет, как уже было сказано, значительные проблемы для Вашингтона. Серьезное влияние оказывают два фактора. Первый – это произраильские настроения в американском обществе и сильное еврейское лобби в американской элите, значимость которых возрастает в связи с приближающимися выборами. Второй фактор – неясность относительно перспектив мирного решения проблемы. С одной стороны, в Вашингтоне уже слабо надеются на то, что Ахмадинежад способен пойти на уступки в ядерном вопросе. С другой стороны, на данный момент в Иране нет подходящей альтернативы. Так как другие сильные иранские политики, главным образом духовный и политический лидер страны аятолла Хаменеи, настроены не менее жестко по отношению к Западу. В результате -  в США может взять верх точка зрения о том, что ставка на внутрииранские более конструктивные силы бесперспективна и силовой метод решения проблемы является единственно возможным.

Во-вторых, у иранского режима есть союзники, способные усилить эскалацию конфликта. Давний союзник Тегерана – Сирия во главе с Башаром Асадом. Помимо этого значительный вклад вносит работающий на поддержку Ирана шиитский фактор, играющий важную роль в политике Бахрейна, Ирака, Ливана и Йемена. Консервативные арабские режимы, разумеется, не сочувствуют иранским радикалам еще со времен Исламской революции 1979 года. Но они не могут не учитывать настроения арабской «улицы», которая преимущественно благоволит к Ахмадинежаду как наиболее решительному антизападному лидеру в исламском мире.

Причем это относится не только к шиитам, но ко многим антиамерикански настроенным суннитам (в данном случае действует исламская солидарность). Те же люди, которые выходили на площади протестовать против Мубарака и бен Али, могут поддержать Иран в случае начала военного конфликта. И тогда акция против израильского посольства в Каире, вынудившая эвакуировать его сотрудников, может показаться незначительным событием. Особенно опасная ситуация может сложиться в Ираке, в правительстве которого большинство составляют шииты, – они, конечно, обязаны своим приходом к власти США, свергшим Саддама, но имеют серьезные связи и с Тегераном. Иракская же «улица» настроена антиамерикански и, разумеется, антиизраильски. Обратим внимание и на то, что Иран в последнее время ведет себя осторожно по отношению к арабским массовым движениям – Тегеран воздерживается от демонстрации слишком большой близости со своим союзником Асадом-младшим, а к свержению Каддафи даже отнесся вполне благожелательно (впрочем, в последнем случае сыграла роль давняя вражда двух режимов).

И в-третьих (и это, пожалуй, наиболее влиятельный фактор), на обострение ситуации работают ближневосточные суннитские монархии (главным образом Саудовская Аравия), опасающиеся доминирования Ирана на Ближнем Востоке. Для них данный конфликт вообще представляет особую ценность, так как для поддержания существующих там режимов и их региональных геополитических позиций нет ничего лучше, чем острый конфликт шиитов и евреев. Подобной скрытной игры монархий залива на обострение ситуации следует опасаться не меньше, чем стремления Нетаньяху любой ценой и как можно скорее нанести непоправимый урон иранской ядерной программе.

Таким образом, сложный клубок противоречий все сильнее запутывает ситуацию, сталкивая различные факторы и государственные интересы. По мере развития ситуации понятно в ней становится все меньше, кроме одного – взрывной потенциал Ближнего Востока нарастает…       

Роман Ларионов, эксперт Центра политических технологий

counter
Comments system Cackle