Ломая стереотипы
Фото: Getty Images
Ломая стереотипы

Еще недавно идея политической реформы в лучшем случае отвергалась, а в худшем подвергалась осмеянию. Сегодня эта идея не просто находит понимание в обществе, но и реализуется ее инициаторами – партией НДИ

Законопроект об изменении политической системы в Израиле, разработанный Давидом Ротемом совместно с Робертом Илатовым и Хамедом Амаром (НДИ) и утвержденный министерской комиссии по законодательству, стал значимым шагом к изменению неадекватной и буксующей политической системы страны.

Согласно законопроекту, электоральный барьер должен быть повышен с нынешних 2% до 4%, число министров не должно превышать 19 (включая премьер-министра), количество заместителей министра ограничится четырьмя. Наконец, для подачи вотума недоверия правительству потребуются подписи 61 депутат, а случае в случае вынесения вотума недоверия, оппозиция должна выдвинуть альтернативного представителя на пост главы правительства. Если кандидат не сумеет сформировать коалицию, старое правительство вернется к власти.

Есть все основания полагать, что законопроект будет принят, и это знаменует собой  очередное достижение НДИ, на протяжении многих лет добивавшейся реформы власти.

Чтобы оценить значимость законопроекта Ротема, следует вернуться к истории вопроса. Идея о том, что политическая система в ее нынешнем виде не соответствует потребностям страны, дестабилизирует деятельность правительства и фактически служит прикрытием для местнических сиюминутных интересов разного рода политических игроков, была озвучена Либерманом еще в …1998 году, т.е., фактически совпала с созданием НДИ. Его призыв был встречен в штыки, более того, на лидера НДИ обрушился шквал критики, порой доходившей до поношений. Его упрекали в желании «развалить израильскую демократию», создать авторитарный режим, в «советском тоталитаризме» и т.п. и т.д. Сегодня, об этом мало кто любит вспоминать, зато каждый стремится вменить себе в заслугу идею политической реформы. Это, так сказать, к слову… Теперь, о сути вопроса.

Пока израильская система была представлена фактически одной партией – социалистической МАПАЙ, любое израильское правительство было, по сути дела, правительством одной партии. Когда в 1977 году произошел переворот» и социалистам пришлось уступить власть «Ликуду» во главе с Менахемом Бегином, израильская политическая система стала двухпартийной - такой, как в большинстве западных стран, где есть социал-демократы и правоцентристский блок. (Постоянно возникавшие и исчезавшие с политической арены мелкие и случайные партии не в счет).

Однако затем ситуация начала меняться, и не в лучшую сторону. Возникла и расцвела партия религиозных сефардов – ШАС. Утвердились в политическом истеблишменте партии ашкензских «харедим» - «Агудат Исраэль», «Яадут а-Тора» и «Дегель а-Тора». На левом фланге захватили место пацифисты из МЕРЕЦ, на правом укрепились «непримиримые», раскалывавшие правый лагерь. (Демарш партии «Тхия» привел к падению правительства Шамира и приходу к власти левых во главе с Рабином и Пересом, подписавших провальное соглашение в Осло). Появилась «русская партия» - «Исраэль ба-алия». Обособились и вошли в Кнессет арабские партии: если раньше арабы сотрудничали с еврейскими партиями, то затем все свои усилия арабские политики направляли на делегитимацию Израиля. Возникали, как грибы после дождя, а затем также быстро исчезали новые партии: «Третий путь», Партия Центра, «Шинуй» во главе с Томи Лапидом, партия пенсионеров ГИЛЬ, «Кадима». Некоторые вообще никто не избирал, они создавали себя сами, отколовшись от других фракций, как «Ацмаут» во главе с Эхудом Бараком. Только в 2012 году в Кнессете появилось четыре (!) новые фракции: «Оцма ле-Исраэль» во главе с Арье Эльдадом и Михаэлем бен-Ари; «Тнуа» во главе с вечно обиженной Ципи Ливни; МАДА с Талебом Эльсана (откололся от РААМ-ТААЛ) и партия одного депутата – Хаима Амсалема, который вышел из ШАС. Любое правительство - многоглавая гидра, причем каждая из голов шипит, кусает свою соседку и пытается  управлять неповоротливым телом искусственно сложенной коалиции.

Премьер-министр превращался в заложника мелких, но агрессивных интересантов, и не было вопроса – от внешней политики до экономики, где он мог принимать долгосрочные государственные решения и не зависел бы от своих строптивых партнеров. У каждой партии – свои интересы, у каждого лидера – собственные амбиции, каждый депутат (зачастую совершенно случайно вошедший в Кнессет) может выкинуть фортель: отказаться подчиняться партийной дисциплине или того больше, объявить о «принципиальном несогласии» с позицией своего движения. Если бы дело происходило в Андорре, с этим можно было мириться, но в Израиле, где глава правительства должен принимать ответственные, а то и жизненно важные решения, такую ситуацию трудно назвать приемлемой.

Кроме того, в израильской политической системе все отчетливее начали проявляться и другие опасные симптомы. Так, в настоящий момент судебные, законодательные и исполнительные функции дублируются и пересекаются друг с другом, а Верховный суд регулярно вмешивается в политические вопросы, которыми вообще не уполномочен заниматься. Оппозиция почти каждую неделю подает вотумы недоверия, которые нарушают нормальное функционирование правительства. Голосования по бюджету регулярно приводят к новым выборам, в которых абсолютно нет необходимости, но которые стоят уйму денег. Министры занимают по совместительству депутатские места, хотя совершенно не принимают участия в законодательной деятельности.

Предложения Либермана можно разделить на несколько пунктов. Он предлагал, по примеру США и Франции, создание сильной президентской республики, в которой по итогам выборов глава крупнейшей партии автоматически становится премьер-министром. Второй момент - утверждение «норвежского закона», согласно которому министры не могут занимать депутатские посты. Это позволило бы провести четкую грань между законодательной и исполнительной властью - базисный закон любой демократии. В-третьих, согласно предложению Либермана, «свалить» правительство может только подавляющее большинство, как минимум, в 81 голос, а вотумы недоверия должны подаваться при наличии, как минимум, 61 депутата. В-четвертых, электоральный барьер должен быть  поднят до 3%. Это позволит избежать ситуации, при которой случайный список, войдя в Кнессет и коалицию, сможет вертеть шатким правительством, как хвост крутит собакой. В-пятых, Либерман предлагал сократить число министров до 18 человек, как в большинстве развитых государств, в частности, в Европе.

Как я уже сказал, многие из тех, кто не жалели ядовитых стрел в адрес Либермана, вдруг превратились в ярых поборников политической реформы. Характерный пример – Яир Лапид, который еще несколько лет назад ставил под сомнение целесообразность введения «норвежского закона», сокращение числа портфелей и повышение электорального барьера. Теперь он – рьяный сторонник таких мер. 

Вместе с тем, очевидно, что реформа политической системы не может быть осуществлена в «два прыжка через пропасть». Методы китайской культурной революции, как  мы хорошо знаем, могут привести только к одному: развалу существующей системе власти и компрометации любых прогрессивных начинаний. Реформы должны осуществлять последовательно и целенаправленно в течение лет, а не за «один присест». Законопроект, который предлагает Ротем, нацелен на то, чтобы осуществить первый этап реформ и подготовить фундамент для последующих преобразований.

«Недопустимо, чтобы премьер-министр и правительство постоянно становились жертвами откровенного шантажа и бесконечных  парламентских трюков. Народ избирает правительство для того, чтобы оно эффективно управляло делами государства – и представленный нами законопроект призван помочь в этом. Каждый, кто заботится о благе государства и его граждан, обязан поддержать его!», - считает Давид Ротем.

 

counter
Comments system Cackle