На очереди - Иран
Фото: Reuters
На очереди - Иран

Продвигая разрешение кризиса с Северной Кореей, согласившейся на ядерное разоружение, президент США нацеливается теперь на Иран.

Состоявшаяся в Сингапуре историческая встреча между президентом США Дональдом Трампом и диктатором Северной Кореи Ким Чен Ыном привлекла внимание всего мира, затронув целый ряд важных вопросов в сфере международных отношений. 

На региональном уровне важнейший из них заключается в том, сумел ли Трамп убедить Кима на самом деле отказаться от своего ядерного потенциала и согласиться на надежный механизм контроля и надзора за тщательным выполнением соглашения? 

Со своей стороны, Киму важно понять, гарантируют ли американцы то, что ему не придется разделить судьбу Каддафи, в свое время тоже согласившегося на отказ от ядерного проекта в Ливии. 

Если лидерам и их командам удастся прийти к соглашению, которое также заморозит межконтинентальный ракетный проект Кима, Северная Корея получит шанс выйти из международной изоляции и избавиться от наложенных на нее экономических санкций. В этом случае возникнет вопрос о том, как сложатся дальнейшие отношения этой страны с ее демократическими соседями: Южной Кореей и Японией, а также смогут ли страны мира инвестировать в экономические проекты Северной Кореи? 

Что касается ситуации внутри этой страны, предстоит понять, ослабит ли Ким, хотя бы частично, жесточайшее угнетение граждан своей страны? Закроет ли «лагеря перевоспитания», в которых томятся многие тысячи северных корейцев, прекратит ли публичные казни? Наконец, смогут ли рядовые граждане этой страны воспользоваться результатами тех экономических соглашений, которые будут подписаны в будущем с другими странами, или же все, как и прежде, останется сосредоточенным в руках правящего клана и его окружения? 

И самым важным моментом для жителей Северной Кореи, безусловно, является то, увяжет ли Трамп внешнеполитические отношения с ситуацией внутри Северной Кореи? Другими словами, обусловит ли американский президент смягчение экономических и политических санкции, наложенных на Северную Корею, не только отказом от ядерных и ракетных амбиций, но и изменением отношения Кима к правам человека и политическим свободам граждан его страны? 

Большинство комментаторов сегодня сомневаются в таком развитии событий, поскольку изменение в ядерных вопросах – это лишь смена политики, тогда как изменения в отношении к правам человека означают смену формы власти. Всем ясно, что сменить политику куда проще, чем начать внедрять в систему управления изменения, которые могут быть, как многие надеются, достигнуты лишь постепенно и плавно, а не резко и под внешним давлением. 

Европа дрожит

Буквально накануне встречи Ким уволил трех генералов своей армии, возможно, стремясь таким образом продемонстрировать Трампу свою готовность к изменениям в политике. Следует подождать и посмотреть, действительно ли Ким сменит свое окружение, а также свою политику, как внутри страны, так и в регионе, и в целом, на международном уровне. 

Судя по всему, ответы на все вышеперечисленные вопросы в  значительной мере зависят от характера личных отношений, которые будут развиваться между Трампом и Кимом, поскольку политика США на протяжении последних полутора лет практически полностью стала определяться личным подходом президента Трампа. 

Одни в США, да и во всем мире относятся к этому отрицательно, другие наоборот, положительно. И те и другие, внимательно присматриваются к мимике и жестам Трампа и северокорейского диктатора, к тону их разговора, к количеству секунд, на которое задержалось их рукопожатие, к высказанному Киму Трампом приглашению посетить США и Белый дом, наконец, к тому продолжалась ли встреча дольше, чем планировалось изначально. 

Европейцы, скажем, считают подход Трампа, решающего политические и экономические вопросы в стиле американского бизнесмена совершенно неприемлемым для Европы. 

Европейцы не привыкли к тому, что Соединенные Штаты отстаивали бы свои интересы столь жестко. Но то, как уныло завершилась конференция «Большой семерки», проходившая в Канаде в начале июня, вновь наглядно продемонстрировало европейским лидерам, что главным приоритетом Трампа во всех вопросах остается польза для США, и он добивается этого методами, которые невозможно было бы предвидеть, исходя из привычного набора стандартных политических инструментов. 

На мой взгляд, теперь европейцы дрожат от страха, полагая, что США приберут к рукам львиную долю контрактов на восстановление Северной Кореи, и американский фондовый рынок уже реагирует на эту потенциальную возможность роста, которой так гордится Трамп в своих твиттах. 

Цель - Иран?

Но самую значительную роль встреча между Трампом и Кимом, вероятно, играет в контексте ближневосточного региона. Короткая, но очень крепкая нить связывает то, что происходит между Трампом и Кимом, с тем, что произойдет между США и Ираном. С обеими странами Трамп вел себя агрессивно. Северной Корее он угрожал ядерной бомбардировкой. А на Иран, выйдя из ядерного соглашения, наложил санкции, распространив их и на тех, с кем у этого государства есть какие-либо экономические отношения. 

Именно поэтому, арабский мир внимательно следит за саммитом Трампа и Кима, считая его прелюдией к тому, как сложатся отношения между США и Ираном. Ясно, что если Трампу действительно удастся убедить (или заставить) Кима отказаться от своего ядерного проекта, следующей целью станет убеждение (или принуждение) иранских властей к отказу от своих ядерных и ракетных амбиций. 

Генсек ООН Антонио Гутерреш уже заявил, что целью саммита между Трампом и Кимом должен стать отказ Северной Кореи от своего ядерного проекта, и иранцы крайне недовольны этим заявлением. 

Но диктаторы из Восточной Азии и радикальные клирики в Иране все же отличаются друг от друга. Пока еще, совсем не очевидно, что Трамп вообще захочет встретиться с иранским официальным лидером, вроде Верховного лидера Хаменеи. А если и да, то, о чем они будут говорить и найдутся ли у них общие темы для разговора. Более того, даже если они и придут к какому-либо соглашению по спорным вопросам, возникнет ли между ними необходимый уровень взаимного доверия, позволяющий обоим почувствовать, что соглашения строятся на искренних намерениях с обеих сторон? 

Вполне вероятно, что взаимное недоверие Трампа и Хаменеи станет непреодолимым препятствием, для какой бы то ни было возможности достичь тех или иных договоренностей и соглашений. При этом следует учесть, что презрение и ощущение превосходства, снедающие аятолл, которые считают себя истинными «верующими», по отношению к признавшему Иерусалим столицей Израиля христианину Трампу, чья дочь вообще стала еврейкой, весьма вероятно, просто лишат их возможности принять американского лидера в качестве достойного партнера. 

Но, очевидно, самый главный вопрос состоит в том, станет ли Трамп, если он договорится с Кимом о ядерном разоружении и прекращении ракетного проекта, настаивать на достижении аналогичного соглашения с иранцами и насколько северокорейский пример повлияет на иранское упорство? 

Напряженность в Тегеране

Будет также любопытно посмотреть на то, как Трамп в иранском случае попытается связать региональные и международные вопросы. Например, удастся ли ему заставить Тегеран прекратить вмешательство в дела других страны: Ливана, Сирии, Ирака, Йемена, Саудовской Аравии и Объединенных Арабских Эмиратов, снизится ли уровень агрессивной риторики, в отношении Израиля? 

Отвечать на эти вопросы пока рано, поскольку мы до сих пор не знаем, как сложатся дальнейшие отношения между США и Северной Кореей после исторической встречи Трампа и Кима. В ближайшие недели должностные лица и советники с обеих сторон сядут и попытаются составить строгое и официальное соглашение, опирающееся на те договоренности и понимания к которым пришли лидеры государств на встрече в Сингапуре. 

Как всем нам хорошо известно, дьявол кроется в мельчайших подробностях и деталях, а потому формулировка словесных договоренностей в письменном соглашении, где играет роль буквально каждое слово, задача сложная, долгая и изнурительная, легко способная убедить обе стороны в том, что четкое и обязующее соглашение пока не достижимо. 

Д-р. Мордехай Кейдар, MIDA

Перевод Александра Непомнящего

counter
Comments system Cackle